Последний конвой - Виктор Романович Саморский

— Ты неправильно считаешь.

— Почему?

— Да потому, что считать нужно не от крайних точек, а от одной — центральной.

— И что получится? — не скрывая растерянности переспросил Стивен.

— У меня с математиков плохо, — напомнил Михаил.

— Это геометрия.

— Не важно.

— Объясни, как умеешь.

— Ну вот смотри, — Михаил нарисовал прямую линию на песке, — это дорога. Вот эта точка, наша машина в колонне.

— Так… — задумчиво проговорил Стивен.

— А вот теперь отсчитывай свои восемнадцать километров во все стороны от этой точки, он быстро начал рисовать линии в разные стороны. Сюда, сюда, сюда…

— Ага, я тебя понял, — воодушевился Стивен, — ты имеешь ввиду, что получается круг, диаметром 18 километров. А если мы не сбились с направления, то, собственно, — полукруг, или даже сектор. «Пи-эр-квадрат деленное на два», — получается свыше тысячи квадратных километров…

Михаил выпрямился, воткнул лопату в песок, вытер пот и снова заявил:

— Херня все эти твои расчеты!

— Почему?

— Потому, что не в математике дело, а в этих гребанных холмах.

— Это барханы.

— Не важно, — надул губы Михаил, — я понял к чему ты клонишь. Хочешь посчитать сколько километров должна проехать машина по зигзагу, чтобы нас наверняка найти.

— Ну да, — кивнул головой Стивен.

— Только ведь не видно ни хрена от горизонта до горизонта, — барханы мешают. А значит их объезжать придется. И в результате, ты намотаешь вокруг этих «холмов» несколько сотен километров, — и произнес таким же поучительным тоном, каким недавно говорил Стивен — со скоростью десять — двенадцать километров в час, получается не меньше двух — трех дней поиска.

Стивен задумчиво поскреб пятерней в затылке:

— Я думаю гораздо меньше, но сутки — точно уйдут.

— Пить охота. Жарко очень, — пожаловался Михаил, — а воды у нас нет.

— Сам виноват, — огрызнулся Стив, — нужно было набрать. А ты забил.

— На забил, а забыл, — надув губы поправил его Михаил.

— Ага-ага, — хихикнул Стив, — уши развесил, кто и сколько ящерок подстрелил… Не до воды было! — закончил он фразу подбавив в голос побольше пафоса. Прозвучало смешно, как в школьном театре.

— Да ну тебя, — обиделся Михаил, — Гамлет хренов. Копай лучше быстрее, а то мы тут до вечера возиться будем.

— Да вот я-то как раз копаю, — усмехнулся Стив, — а ты все время «филонишь».

Не удержался, вставил фирменное словечко деда. Сейчас так не говорят. Никто!

— А я устал! Вот сейчас отдохну, водички попью и продолжу.

— «Техническую» что ли собрался глотать?

— Ну да… — смутился Михаил, — а что мне теперь, помирать от жажды?

— Я бы не советовал, — озабоченным голосом произнес Стивен, — черт его знает, что за пиявки в той луже водились. Как минимум, дизентерию схватишь, а врачихи рядом нет. Хотя…

Сказал и загадочно замолк.

— Ну и чего «хотя?» — насупившись уточнил Михаил, нехотя возвращаясь к лопате.

— Нас тогда гораздо быстрее найдут.

— Это почему? — не сообразил Михаил.

— Да по запаху, — улыбнулся Стивен, — так пронесет, что всю Сахару провоняешь.

— Ну ты… гад…

Минут десять откидывали песок молча.

— Обиделся что ли?

— Нет…

Еще десять минут молчаливого сопения и обливания потом. Михаил швырнул лопату и сел на раскаленный песок.

— Не могу больше. К черту! Пойду «технической» попью. Мне уже пофиг на все.

— Как знаешь, — буркнул Стив, — только потом не жалуйся. Я тебя предупреждал.

* * *

Иваныча не было очень долго, больше часа. К тому времени, когда он вернулся, слегка покачивая канистрой, Михаил все еще не выполнил своей угрозы, и пить «грязную» воду так и не стал. Но жажда стала настолько нестерпимой, что он был готов пить не только из лужи, но даже из «помоечного ведра», как выражался дед о нестерильной посуде.

Иваныч был мрачен и даже угрюм.

— Вот разгильдяи, — накинулся он на Михаила и Стивена. Пороть вас некому и мне некогда.

— Что случилось?

— Ничего не случилось, — огрызнулся Иваныч, — ничего кроме того, что мы заблудились в пустыне, и на восемь человек экипажа у нас — десять литров воды. Хранцузик, дружок твой, такой же разгильдяй и тунеядец. Тоже без воды. На троих чуть больше литра оставалось. Хорошо хоть Ковтун запасливый чертяка, но жадный как сыч. Уперся, не дам, говорит, нам самим мало. Достал меня, гаденыш, пришлось слегка огреть по «кумполу» канистрой и разъяснить субординацию, чтобы посговорчивее стал. Результат, как говорится, на лице остался…

Он поставил перед Михаилом канистру, в которой плеснула драгоценная жидкость.

— Нас трое. Здесь три литра. Один глоток в час. Кто выпьет больше, получит по башке. Ясно?

— Да, — опустил голову Михаил.

— Еще неизвестно сколько времени нас будут искать. Если вообще будут. Ждем до вечера. Горючее у нас есть, направление знаем. Дорога под ногами, — вот она.

Иваныч со злостью топнул по песку, но эффектно не получилось, ботинок погрузился в песок по щиколотку.

— Останемся здесь — сдохнем от жажды. А там, — он ткнул палец в направлении бархана, — Асуан. Крупный город. Где есть вода, жратва и люди. Конвой мимо не проедет, это контрольная точка маршрута. Вопросы есть? Может возражения?

Михаил и Стивен покачали головами.

— Мишка, дуй в кабину и сигналь «общий сбор» группы.

* * *

Камаз с горючкой Иваныч велел отогнать «от греха подальше».

— Навес сделать не из чего, — констатировал он, — от перегрева соляра может рвануть, по ГОСТам, а-а-а… — он в отчаянии махнул рукой, — да вы и слова такого не знаете. Впрочем, это не важно. Короче говоря, по ГОСТам если температура выше сорока, то все — амба. Любая работа с горючим прекращается, — бочки до вечера загоняют в тень. А вчера у нас сколько было на градуснике? Сорок восемь! И где у нас тут тень? А нету ее ни черта! Под прямыми солнечными лучами металл нагреется градусов до семидесяти, а соляра нынешняя, изготовлена полукустарным способом, закипает уже при плюс восемьдесят.

— В лагере был тент, — спокойно возразил Франсуа, — и цистерны водой несколько