Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Ближе к рассвету со мной попытался связаться Чейд. Я неохотно впустил его в свой разум.

Теперь ты можешь вернуться домой. Вот что ты расскажешь. Принц и я отправили вас с Олухом обратно на торговом судне, поскольку Олух плохо переносит лишения и мы хотели поскорее сообщить королеве новости. Полагаю, вам поверят; постарайся не вдаваться в подробности. Мне будет спокойнее, когда ты окажешься рядом с королевой. Неттл — чудесная девушка, но нам приходится соблюдать осторожность, передавая через неё послания королеве. Мне просто необходимо, чтобы во дворце находился человек, которому я доверяю.

Я не могу отправиться прямо сейчас, Чейд. Шут заболел. Он не может путешествовать.

Некоторое время Чейд молчал.

Но ты же сам говорил, что вам не придется преодолевать большие расстояния. Ты сумеешь донести его до Скилл — колонны, а затем доставишь домой, в безопасное и теплое место, где ему помогут целители.

К сожалению, не все так просто. Путь к колонне труден, здесь холодно и скользко. К тому же перемещение посредством Скилл — колонны отнимает много сил. Я не могу рисковать. Он и так прошел через ужасные испытания.

Понимаю. — Я почувствовал, как Чейд взвешивает мои слова. — Как ты считаешь, через сутки ему станет лучше? Я могу дать тебе ещё один день.

Я постарался, чтобы мой ответ прозвучал твердо:

Я не знаю. Но я останусь здесь столько, сколько потребуется, Чейд. Я не буду рисковать его жизнью.

Хорошо. — Я ощутил неудовольствие Чейда, но он не стал возражать. — Если другого выхода нет…

Да, я должен дождаться его выздоровления, — твердо ответил я. — Мы вернемся только после того, как Шут полностью поправится. И не раньше.

Наступил рассвет, но тревога меня не покидала. Я знал многих солдат, которые умерли от ран через много дней после окончания сражения, от лихорадки, поноса или заражения. Путешествие может свести на нет все мои усилия.

Шут проспал тяжелым сном до полудня, а когда проснулся, едва сумел разлепить опухшие глаза. Он пил одну чашку воды за другой, и Прилкоп настоял, чтобы мы перенесли его на постель. Шут с трудом прошел несколько шагов и повалился на кровать Черного Человека, словно силы его оставили, и почти сразу же заснул. Его кожа по-прежнему была горячей.,

— Быть может, наступил один из моментов для перемен, с ним иногда такое случается, — сказал я Прилкопу. — Я очень на это надеюсь. Несколько дней его будет лихорадить, потом с него сойдет слой кожи, как после ожога. И следующий слой окажется более темным. Если дело именно в этом, то нам остается лишь ждать.

Прилкоп коснулся своих щек, улыбнулся мне и сказал:

— Так я и подозревал, — сказал он. — У некоторых из нас такое случается. Потом все проходит. — Взглянув на Шута, он добавил: — Если дело только в этом. — Черный Человек покачал головой. — Он получил слишком много ран.

Мне в голову пришел вопрос и я, не подумав, задал его: — Но почему вы изменяетесь? Почему это происходит с Шутом? Бледная Женщина осталась белой.

Он недоуменно развел руками. — Я много размышлял над этим вопросом. Быть может, мы сами меняемся по мере того, как изменяем мир. Другие пророки, которые остаются белыми, много говорят, но мало делают. Твой друг и я в юности предсказывали большие изменения. А потом ушли в мир и принесли ему эти изменения. Возможно, мы изменили и самих себя.

— Но Бледная Женщина не сидела сложа руки, она тоже пыталась менять мир.

Он улыбнулся с мрачным удовлетворением. — Она пыталась. И потерпела неудачу. Мы победили. Мы изменяемся. — Затем он склонил голову набок. — Может быть, во мне говорит старость. — Прилкоп посмотрел на спящего Шута и кивнул своим мыслям. — Сейчас ему необходим отдых. Сон и хорошая пища. И спокойствие. Возьми Олуха — и идите ловить рыбу. Ему полезно поесть свежей рыбы.

Я покачал головой. — Я не хочу оставлять Шута, пока он в таком состоянии. Прилкоп мягко положил руку мне на плечо.

— Твое присутствие тревожит его. Он ощущает твое беспокойство. Он лучше отдохнет, если ты уйдешь.

Неожиданно Олух негромко пробормотал: — Нам нужно домой. Я хочу домой.

Шут напугал меня, когда хрипло произнес мое имя: — Фитц.

Я тут же подошел к нему с чашкой воды. Он не хотел пить, но я настаивал. Когда он отвернул лицо в сторону, я убрал чашку.

— Ты хочешь чего-нибудь? Его глаза лихорадочно горели.

— Да. Я хочу, чтобы ты вернулся домой.

— Он сам не знает, что говорит, — сказал я Прилкопу. — Я не стану его слушать.

Шут сделал глубокий вдох и с трудом заговорил: — Нет, знаю. Я знаю, что говорю. Возьми Олуха. Возвращайтесь домой, оставь меня здесь. — Он раскашлялся и жестом попросил воды.

Сделав насколько маленьких глотков, он глубоко вздохнул. Я помог ему опуститься на постель.

— Я не оставлю тебя здесь, — обещал я Шуту. — Мы пробудем здесь столько, сколько потребуется. Ни о чем не беспокойся. Я буду рядом.

— Нет. — Он был раздражен, как это часто бывает у больных. — Выслушай меня. Я должен остаться. Здесь. На время. С Прилкопом. Я должен осознать… когда я, где я… мне нужно… Фитц, он может мне помочь. Он знает, что от этого я не умру. Пришло время моего изменения. Но то, что мне необходимо понять, я должен понять в одиночестве. Некоторое время я хочу побыть один. Подумать. Ты понимаешь. Я знаю. Я был тобой. — Он потер лицо тонкими пальцами. Сухая кожа слоями слезала с него, под ней была новая, более темная. Шут перевел взгляд на Прилкопа. — Он должен уйти, — сказал он, словно Прилкоп мог меня заставить. — Он нужен дома. И ему нужно домой.

Я сел на пол возле его кровати. Я и в самом деле понимал. В моей памяти всплыли долгие дни моего выздоровления после того, как я столько времени провел в темнице Регала. Я вспомнил неуверенность, которой был охвачен. Пытки унижают человека. Не выдержать испытаний, кричать, молить о пощаде, обещать… Человек не в силах простить такие вещи, если сам через это не прошел. Шуту необходимо время, чтобы заново осознать, кто он такой. Я не хотел, чтобы Баррич задавал мне тысячи вопросов; я даже не хотел, чтобы он проявлял