Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Мне предстоят нелегкие разговоры и трудные встречи. Тем не менее я вдруг понял, что жду их с нетерпением, что за скорбью из-за смерти Баррича может последовать что-то другое. Я чувствовал себя пустым и завистливым, когда думал об этом, но надежда оставалась. Казалось, прошли долгие годы с тех пор, как я в последний раз думал о будущем с надеждой. Я осознал, что хочу изменить свою жизнь, и готов рискнуть, пытаясь вернуть любовь Молли. Олух потряс мое плечо.

— Ну? — с радостным видом спросил он. — Ты хочешь пойти прямо сейчас?

— Да, — ответил я, обнаружив, что с улыбкой киваю Олуху, который описывал мне, как ему нравится кататься с горки.

Оказалось, что я только что согласился пойти с ним кататься. Его радость была такой искренней, что я не решился её испортить. К тому же я неожиданно понял, что сейчас мне больше нечего делать. Шуту не помешает отдых, а беседа с Черным Человеком его увлекла. Мы оделись и вышли из дома. Я собирался скатиться с горки раза два, не больше, но склон оказался удивительно длинным, а Олух успел так его раскатать, что скольжение стало идеальным. Мы съезжали вниз на животах, а потом на моем плаще, вопили от восторга, как дети, и не обращали внимания на холод и снег.

Это была игра, чистая и простая. Игра, на которую у меня никогда не хватало времени. Как давно я успел забыть о таких простых удовольствиях? Я настолько погрузился в эти радостные ощущения, что удивился, когда услышал свое имя. Я как раз заканчивал очередной спуск и повернулся на звук голоса Шута. Олух врезался в меня сзади. Я упал, и мы с Олухом покатились по снегу. Впрочем, никто из нас не пострадал. Мы вскочили на ноги, и я видел, что Шут смотрит на нас с таким удивлением и любовью, что у меня защемило сердце. И ещё в его взгляде были печаль и сожаление.

— Тебе нужно попробовать, — сказал я ему, смущенный тем, что он видит мои мальчишеские забавы.

Олух весело ухмылялся, несмотря на наше падение.

— Моя спина, — тихо сказал Шут, и я кивнул, растеряв всю радость.

Я понимал, что дело не только в недавно зажившей спине и других ранениях. Пострадала его душа. Сколько пройдет времени, прежде чем его дух вновь обретет прежнюю гибкость?

— Ты исцелишься, — сказал я, поднимаясь вверх по склону, в надежде убедить нас обоих.

Как бы я сам хотел в это поверить!

— Прилкоп приготовил нам еду, — сказал Шут. — Я пришел позвать вас. Мы кричали от двери, но вы нас не слышали. — Он немного помолчал. — Спуск вниз показался мне легким. А теперь совсем не хочется подниматься обратно.

— Да, здесь довольно крутой подъем, — согласился я. Услышав про еду, Олух поспешил присоединиться к нам. — Ты сказал, Прилкоп?

— Так зовут Черного Человека. — Шут шагал рядом со мной и слегка задыхался. — Он далеко не сразу сумел вспомнить свое имя. Он уже давно ни с кем не разговаривал и ещё дольше не говорил на родном языке.

— Мне показалось, что вы оба делаете это с большим удовольствием, — заметил я, надеясь, что он не услышит ревности в моем голосе.

— Да, — согласился Шут. По его губам пробежала тень улыбки. — Он так давно не был дома, что обнаружил множество изменений в нашей жизни, когда я поделился с ним своими детскими воспоминаниями. И мы оба задумались о том, как обстоят там дела сейчас.

— Ну, наверное, теперь он может отправиться домой, если захочет. У него есть такое желание?

— Нет. — Некоторое время мы шли молча, а потом Шут негромко сказал: — Фитц, дом — это люди. Не место. Если ты куда-то возвращаешься, а людей уже нет, ты не найдешь там своего дома. — Он положил руку мне на плечо, и я остановился. — Дай мне отдышаться, — попросил Шут, но продолжал говорить: — Это тебе нужно вернуться домой, — серьезно сказал он. — Пока у тебя есть такая возможность. Пока остались люди, которые тебя знают и которые будут рады тебе. Не просто в Баккип. К Молли. И Пейшенс.

— Знаю, я так и собирался сделать. — Я с удивлением посмотрел на него, не понимая, почему у него возникли сомнения.

Теперь пришел его черед удивляться. — В самом деле?

— Конечно.

— Ты и впрямь это сделаешь? — Он внимательно смотрел мне в глаза. Мне даже показалось, что я увидел тень разочарования, однако он схватил меня за руку и сказал: — Я так рад за тебя, Фитц. Действительно рад. И все же я уловил в твоих словах сомнение. И я боюсь, что ты можешь передумать.

— А куда ещё мне деваться?

Шут колебался, словно хотел сказать что-то серьезное. Потом передумал и фыркнул:

— Найди себе пещеру и поживи там один ещё лет десять.

— Зачем? Уход от жизни, отказ от надежд на лучшее… или?

И тут я был вознагражден — на его губах медленно расцвела прежняя улыбка.

— Помоги мне подняться наверх, — сказал он, и я с радостью протянул ему руку.

Я с удивлением обнаружил, что ему действительно требуется помощь. Когда мы добрались до пещеры Прилкопа, я заставил Шута присесть.

— Вино? Бренди? — спросил я у Прилкопа, и когда Шут слабым голосим перевел мои слова, Черный Человек покачал головой.

Он подошел к Шуту поближе и заглянул ему в лицо. Коснулся лба и покачал головой: — Я сделаю чай. Чай поможет.

Мы поели и провели вечер, рассказывая друг другу истории. Казалось, Шут и Прилкоп успели утолить жажду общения на своем языке. Я приготовил постель для Шута и настоял, чтобы он улегся возле огня. Потом я попытался рассказать о том, как мы приплыли на Аслевджал. Он слушал внимательно, кивая и нахмурив лоб. Время от времени Шут переводил Прилкопу отдельные детали моей истории, которые тот не помнил. Но по большей части лежал с закрытыми глазами и слушал. Всякий раз, когда он вмешивался в мой рассказ, меня удивляло, что он всячески подчеркивает, что главным для него было вернуть к жизни драконов. Что ж, быть может, для него все так и было.

Было уже очень поздно, и Олух отправился спать задолго до того, как с нами попрощался