Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Шут вытащил тонкую руку из-под одеяла и неловко похлопал меня по плечу, а потом его пальцы скользнули по моей заросшей щеке.

— Отправляйся домой. И побрейся, когда доберешься туда. — Он слабо улыбнулся. — Дай мне отдохнуть, Фитц. Просто отдохнуть, ничего больше.

— Хорошо. — Я попытался убедить себя, что Шут меня не отвергает. Повернувшись к Олуху, я сказал: — Что ж, мы вернемся домой. Одевайся потеплей, но ничего не бери с собой. Ещё до наступления ночи мы будем в Баккипе.

— И снова будет тепло? — нетерпеливо спросил Олух. — И там будут всякие вкусные вещи? Свежий хлеб и масло, молоко и яблоки, сладкое печенье и изюм? Сыр и ветчина? Сегодня вечером?

— Я постараюсь. А ты готовься. И передай Чейду, что мы отправляемся домой сегодня. А я скажу стражнику у ворот, что мы приплыли рано утром. Потому что ты замерз.

— Да, я замерз, — охотно согласился Олух. — Но никаких лодок. Ты обещал.

Я ничего ему не обещал, но все равно кивнул. — Никаких лодок. Одевайся, Олух. — Я повернулся к Шуту. Он закрыл глаза. — Что ж, все будет так, как ты хочешь. Как и всегда. Я отведу Олуха домой. Меня не будет один день. В крайнем случае два. Но я вернусь с вином и едой. Чего бы ты хотел? Что тебе принести?

— У тебя есть абрикосы? — спросил меня Шут слабеющим голосом.

Он явно не понял, что я ему сказал.

— Я постараюсь принести абрикосов, — обещал я, хотя сомневался, что у меня получится.

Потом я убрал прядь волос, упавшую ему на лицо. Его волосы стали сухими и ломкими. Я посмотрел на Прилкопа. Он кивнул, отвечая на мою молчаливую просьбу. Перед уходом он накрыл одеялом хрупкие плечи Шута. Наклонившись, я коснулся лбом его лба.

— Я скоро вернусь, — поклялся я.

Шут ничего не ответил. Возможно, он уже спал. Я оставил его в пещере.

Прилкоп попрощался с нами, не выходя из пещеры.

— Присмотри за ним, — попросил я Черного Человека. — Я вернусь завтра. Он должен побольше есть.

Прилкоп покачал головой.

— Не так скоро, — предостерег он. — Ты и так в последнее время слишком часто пользовался порталами. — Он сделал движение рукой, словно что-то вытаскивал из своей груди. — Всякий раз портал что-то забирает у тебя, и если проходить сквозь него слишком часто, однажды он не выпустит тебя наружу.

Он заглянул мне в глаза, словно хотел убедиться, что я его понял. Я не разделял его точки зрения, но кивнул, чтобы успокоить. — Я буду осторожен, — обещал я.

— Прощай, Олух. Прощай Изменяющий Шута. — Потом он кивком показал на моего друга и тихо добавил: — Я присмотрю за ним. Ничего другого никто из нас не сможет для него сделать. — А потом, немного смущаясь, он сказал: — Маленький человечек сказал «сыр»?

— Сыр. Да. Я принесу сыру. Столько, сколько смогу унести. А также чай, приправы и фрукты.

— Когда ты отдохнешь. Буду рад.

Мы снова поблагодарили его за все, что он для нас сделал. Прилкоп широко улыбнулся.

Когда мы вышли, оказалось, что поднялся ветер и стало холодно. Олух упрямо отказывался оставить свой мешок, в котором хранились все его немудреные пожитки, поэтому ему пришлось шагать с поклажей за спиной. Струйка воды сделала узкий проход ещё более скользким и узким, и мне пришлось мечом скалывать лед. Олух тихонько скулил, ежась под порывами ледяного ветра, но продолжал настаивать, что хочет домой, не понимая, что, пока я не пробью нам дорогу, мы туда не попадем.

Наконец мне удалось расширить проход настолько, что я сумел в него протиснуться. Потом я помог пройти Олуху. Мы едва не застряли, но все обошлось. Чем ближе мы подбирались к голубоватому свечению, тем медленнее становилась поступь Олуха.

— Мне это не нравится, — предупредил меня он. — Я не думаю, что это дорога домой. Мы идем в скалу. Нам лучше вернуться.

— Нет, Олух, все правильно. Это просто старая магия. С нами все будет в порядке. Следуй за мной.

— Надеюсь, ты не ошибаешься! — предупредил меня Олух.

Однако он шагал за мной, озираясь по сторонам после каждого шага. Чем дальше мы шли, тем осторожнее он становился. Когда мы приблизились к первым барельефам Элдерлингов, он ахнул и отступил назад. — Сны драконов. Я это видел во сне дракона! — воскликнул он. А потом, словно обнаружив обман, проворчал: — Я уже был здесь, теперь я знаю. Но почему так холодно? Раньше тут не было холодно.

— Потому что над нами лед. От него и холодно. Пойдем побыстрее.

— Только не этот холод, — таинственно заявил Олух и последовал за мной, но ничуть не ускорив шага.

Мне казалось, что я хорошо запомнил дорогу. Однако я дважды свернул не в ту сторону. Оба раза нам пришлось возвращаться, а Олух стал смотреть на меня ещё с большим недоверием. Впрочем, несмотря на мои ошибки, вскоре мы оказались в комнате с картами.

— Ничего не трогай, — предупредил я Олуха. Потом я внимательно изучил карту и руны, начертанные возле четырех маленьких самоцветов, которые находились около Бак-кипа. Я не сомневался, что самоцветы изображают Камни-Свидетели. В течение многих поколений они считались средоточием силы и истины, вратами богов. Теперь я догадывался о происхождении этих легенд. Запечатлев руны в памяти, я сказал:

— Пойдем, Олух, пришло время возвращаться домой. Он ничего не ответил, а когда я положил руку ему на плечо, посмотрел мне в глаза. Потом он опустился на колени и протер пыльный пол, открыв сельский пейзаж с пастухами. На его лице появилось задумчивое выражение.

— Им хорошо там, — тихо проговорил он. — Они играют много музыки.

— Подними стены, Олух, — сказал я ему, но мне показалось, что он меня не послушался.

Тогда я крепко взял его за руку. И хотя я не был уверен, что Олух меня слушает, но, когда мы спускались по ступенькам вниз в зал с колоннами, несколько раз объяснил ему, что мы должны крепко держать друга за руки, когда через колонну отправимся домой. Его дыхание стало размеренным и глубоким, словно он заснул на ходу. Быть может, город оказывал на него такое влияние?

Я не стал размышлять о том, в порядке ли древние Камни-Свидетели. Ведь Шут недавно пользовался одним из них, а его Скилл не шел ни в какое сравнение с моим.