Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Как Олух? — сразу же спросил он.

И я подробно ответил на его вопрос, испытав некоторое облегчение, поскольку опасался, что принц потребует рассказать ему о Неттл. Поведав им о жалобах Олуха, я в заключение добавил:

— Несмотря на его силу в Скилле, я не знаю, как мы сможем заставить его вновь работать с нами. Он все сильнее ненавидит меня и становится непредсказуемым. Мы рискуем вызвать в нем такую злобу, которую не сумеем подавить, — и тогда он может направить Скилл против нас. Я предлагаю не брать его с собой, когда мы отправимся на Аслевджал.

Чейд со стуком поставил свой стакан на стол. — Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Зачем же такое предлагать? Клянусь, мне и в голову не приходило, что он будет так тяжело переносить море. Неужели мы не можем ему объяснить важность нашей миссии? — добавил он, и я понял, что за его раздражением скрывается чувство вины.

— Быть может, это сумеет сделать принц. Сейчас Олух так сильно злится на меня, что просто не станет меня слушать.

— Не он один злится на тебя, — холодно заметил Дьютифул.

Спокойствие, с которым он произнес эти слова, показывало, какой глубокой была его обида. Он контролировал её, как воин контролирует свой клинок. Ждёт удобного момента для атаки.

— Мне уйти, чтобы вы могли обсудить этот вопрос наедине? — Чейд с излишней торопливостью вскочил на ноги.

— О нет. Поскольку тебе ничего не известно о Неттл и драконе, уверен, что ты узнаешь много полезного.

Чейд неохотно опустился на свое прежнее место — ирония принца не позволила ему сбежать. И я понял, что старик не станет мне помогать. Более того, Чейд был доволен, что обстоятельства загнали меня в угол.

— Кто такая Неттл? — прямо спросил Дьютифул. Я также не стал ходить вокруг да около.

— Моя дочь. Хотя она об этом не знает.

Он откинулся на спинку стула, словно я окатил его холодной водой. Наступило долгое молчание. Чейд, будь он проклят, поднес руку к лицу, но я успел увидеть, как он улыбается. Я бросил на него яростный взгляд. Он опустил Руку и открыто ухмыльнулся.

— Понятно, — наконец проговорил Дьютифул. Затем, словно это был главный вывод из моих слов, он добавил: — У меня есть кузина! А сколько ей лет? Почему я с ней никогда не встречался? Или я её знаю? Когда она в последний раз была при дворе? Кто её мать?

Чейд опередил меня с ответом, и я был готов разорвать его на кусочки, когда он заговорил.

— Она никогда не была представлена ко двору, мой принц. Её мать делает свечи. Её отец… Человека, которого она считает своим отцом, зовут Баррич, в прошлом он был главным конюшим в замке Баккип. Сейчас Неттл шестнадцать. — Он замолчал, словно давая возможность принцу осмыслить свои слова.

— Отец Свифта? Значит… Свифт твой сын? Ты говорил, что у тебя есть приемный сын, но…

— Свифт — сын Баррича. Он сводный брат Неттл. — Я сделал глубокий вдох и, будто со стороны услышав собственный голос, спросил: — У вас есть бренди? Для такого разговора вина недостаточно.

— Да, я понимаю. — Дьютифул встал и принес мне бренди — сейчас он был не принцем, а моим племянником, готовым выслушать историю своей семьи.

Мне было трудно рассказывать ему о своем прошлом, а сочувственные кивки Чейда только раздражали меня. Когда я закончил свой рассказ, Дьютифул долго сидел, качая головой.

— В какой невероятный миф ты превратил свою жизнь, Фитц Чивэл. Теперь история, рассказанная о тебе моей матерью, становится понятнее. И как ты должен ненавидеть Молли и Баррича за то, что они забыли о тебе, найдя утешение друг в друге.

Меня поразило, что он может так думать обо мне.

— Нет! — резко возразил я. — Все не так. Они думали, что я мертв. И они меня не предавали. И если уж ей было суждено выйти за кого-то… я рад, что она выбрала достойного человека. И что Баррич нашел хотя бы немного счастья для себя. И что они вместе вырастили моего ребенка. — Мне все труднее становилось говорить, я сделал большой глоток бренди и перевел дух. — Он был для неё более подходящем мужем, — наконец добавил я.

— Интересно, согласна ли она с тобой, — задумчиво проговорил принц, а потом, взглянув в мое лицо, торопливо сказал: — Прошу прощения, я не имел права говорить подобные вещи. Но… но я до сих пор не понимаю, как моя мать могла на такое согласиться. Она очень часто говорила, какая на мне лежит серьезная ответственность как на единственном наследнике трона.

— Она пошла навстречу чувствам Фитца. Вопреки моим советам, — объяснил Чейд.

Я видел, что он испытывает удовлетворение: наконец он получил возможность отыграться.

— Понятно. Ну, на самом деле я ничего не понял, но сейчас меня интересует другой вопрос: как ты учил её Скиллу? Ты жил рядом с ней прежде или…

— Я её не учил. Она всему научилась сама.

— Но я слышал, что это очень опасно! — Дьютифул удивился ещё сильнее. — Как ты мог позволить ей так рисковать, зная, как она важна для трона Видящих? — Этот вопрос был обращен ко мне, а потом он взялся за Чейда: — Это ты помешал её появлению при дворе? Ещё одна дурацкая попытка защитить имя Видящих?

— Вовсе нет, мой принц, — спокойно возразил Чейд и внимательно посмотрел на нас с принцем. — Я много раз просил Фитца разрешить Неттл перебраться в Баккип, чтобы она узнала правду о своем происхождении и научилась Скиллу. Но и здесь чувства Фитца Чивэл а взяли вверх. Вопреки советам королевы и моим.

Принц сделал несколько глубоких вздохов. — Не могу поверить, — тихо сказал он. — Это непереносимо. Необходимо все исправить. Я сам все сделаю.

— Что ты сделаешь? — резко спросил я.

— Расскажу девушке правду! Она должна переехать в Баккип, где с ней будут обращаться, как подобает. Она получит образование, её научат Скиллу. Моя кузина росла как деревенская девочка, делала свечи и кормила цыплят! А что, если она будет необходима трону Видящих? Я до сих пор не могу понять, как моя мать могла на такое согласиться!

Что может быть страшнее, чем смотреть на справедливый гнев пятнадцатилетнего юноши и понимать, что у него есть власть изменить твою жизнь? От собственной беззащитности у меня закружилась голова.

— Ты даже не представляешь, во что может превратиться моя жизнь, — взмолился я.

— Нет, не представляю, — с легкостью признал он,