Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Но я думал не о Баккипе, перед моими глазами стоял луг, за которым раскинулось море, и девушка в красной юбке, манившая меня к себе. Время, а не место. И не было такой дороги, которая могла привести меня туда.

Глава 12

Острые шпили острова дракона вздымаются из чаши ледника. Подобно разверстому рту умирающего, из которого сочится кровь.

Юноша, пойдешь ли ты туда? Поднимешься ли на вершину, чтобы завоевать почет среди воинов? Осмелишься ли преодолеть трещины, видимые и невидимые? Бросишь ли вызов ветрам, что поют об Айсфире, спящем в толще льда?

Он обожжет твои кости холодом, обожжет. Ледяной ветер с огненным дыханием. И почернеет кожа твоего лица, и сойдет она, оставив без защиты алую плоть. Юноша, так хватит ли у тебя храбрости? Чтобы заслужить благосклонность женщины, пойдешь ли ты подо льдом, не видя неба, По влажным черным камням? Найдешь ли ты тайную пещеру, что открывается лишь во время отлива? Станешь ли ты считать биения своего сердца, отмечая течение времени, Пока волны моря не вернутся, чтобы стереть тебя в сгусток крови На синем льду над твоей головой?

«Приветствие дракона», баллада Внешних островов, перевод Баджерлока.

КУЗЕНЫ

На следующий день нам сказали, что все вопросы, связанные с предстоящим убийством Айсфира, разрешены. Мы вернемся в Зилиг, чтобы принять условия Хетгарда, после чего отправимся на Аслевджал охотиться на дракона. Мне было интересно, связано ли поспешное решение о нашем отплытии с ночной сценой, свидетелем которой я стал. Но потом я увидел, как взлетает в небо птица с вестями о нашем отплытии, и решил, что новость прибыла в Уислингтон на тех же крыльях.

Последовавшая за этим суматоха избавила меня от беседы с принцем, но вызвала к жизни проблемы другого сорта. Олух решительно отказался подняться на борт корабля. На него не производили ни малейшего впечатления слова о том, что нет другого способа вернуться домой. В такие моменты его неспособность мыслить логически становилась очевидной. С тех пор как Олух стал частью нашей группы Скилла, он заметно продвинулся в своем развитии, его речь улучшилась. Словно растение, долгое время росшее во мраке и только недавно узнавшее солнечный свет, он креп с каждым днем и обнаруживал в себе способности, о которых мы и подумать не могли, глядя на полоумного слугу, наводившего порядок в башне Чейда.

И все же он не смог преодолеть своей ограниченности. Иногда он пугался и вел себя как ребенок — в такие минуты никакие доводы не производили на него ни малейшего впечатления. В конце концов Чейду пришлось прибегнуть к сильному снотворному, которое подсыпали в питье Олуха в ночь перед отплытием, и я до самого утра просидел рядом с ним, охраняя его сны. Они были тревожными, и я как мог старался его успокоить. Неттл так и не пришла мне на помощь, что вызвало у меня тревогу, смешанную с облегчением.

Олух все ещё крепко спал, когда мы погрузили его на тележку, чтобы отвезти на корабль. Я чувствовал себя полнейшим дураком, когда вез его по неровной дороге к гавани, но Уэб шагал рядом и поддерживал непринужденную беседу, словно мы каждый день возим Олуха на тележке.

Наш отъезд вызвал даже больший интерес, чем прибытие. Нас ждали два корабля. Я обратил внимание, что вес представители Шести Герцогств, как и прежде, погрузились на один корабль клана кабана. Нарческа, Пиоттр и ещё несколько человек из её свиты взошли на палубу меньшего и более старого судна, над которым трепетал на ветру флаг клана нарвала. Великая Мать пришла её проводить и благословить на прощание. Я понимал, что были и другие церемонии, но я почти ничего не видел, поскольку сон Олуха становился все более беспокойным и я счел за лучшее не отходить от него, чтобы помешать ему покинуть корабль, если несчастный проснется раньше времени.

Я сидел рядом с ним в предоставленной нам каюте и пытался при помощи Скилла успокоить его сон. Движение волн и обычные звуки, сопровождающие любое судно, проникали в сознание Олуха, несмотря на все мои усилия. Он с криком проснулся и сел, очумело озираясь по сторонам.

— Это плохой сон! — пожаловался он.

— Нет, — пришлось возразить мне. — Это не сон. Но я обещаю, что с тобой ничего не случится, Олух. Обещаю.

— Ты ничего не можешь мне обещать! Никто не может ничего обещать, когда плывет на лодке! — с упреком заявил он.

Я положил руку ему на плечо, но Олух стряхнул её. Завернувшись в одеяло, он лег, повернулся лицом к стене и отчаянно разрыдался.

— Олух, — беспомощно проговорил я.

Никогда ещё я не ощущал себя таким жестоким и несправедливым.

— Уйди! — Несмотря на то что мои защитные стены были подняты, его приказ, переданный при помощи Скилла, был настолько сильным, что я отшатнулся.

Я обнаружил, что вскочил и схватился за ручку двери, отделявшей нашу каюту от соседней, где разместились обладатели Уита. Я заставил себя остановиться.

— Ты не хочешь, чтобы я прислал кого-нибудь другого? — с тоской спросил я.

— Нет! Вы все меня ненавидите! Вы обманываете меня, даете мне отраву, заставляете плыть на лодке, чтобы океан меня прикончил. Уходи!

Я вылетел из каюты, подгоняемый его Скиллом, словно сильным холодным ветром. Проходя в дверь, я недостаточно низко пригнул голову и сильно стукнулся макушкой. Следующие несколько шагов я прошел пошатываясь. Мне вслед летел злобный смех Олуха.

Вскоре я понял, что это произошло не случайно. Быть может, первый раз так и было, но в последующие дни нашего путешествия все мысли о случайностях исчезли. Если я помнил о нем, то мне удавалось защититься, но если он замечал меня первым, то я вспоминал об Олухе только после того, как палуба начинала уходить у меня из-под ног или я больно натыкался на леер. Но в первый раз я списал все на свою неуклюжесть.

Я отправился на поиски Чейда и Дьютифул а. Во время этого путешествия у нас появилась возможность больше времени проводить вместе. Пиоттр, Нарческа и её стражники находились на другом корабле. Воины клана кабана не проявляли к нам никакого интереса, да и мы не искали поводов для общения.

Поэтому я сразу же направился в каюту принца и постучал. Меня впустил Чейд. Они уже успели устроиться, более того, стол был накрыт к трапезе. Нам предложили отведать местной пищи, и её оказалось вполне достаточно для троих. Даже вино было вполне