Звездная Кровь. Экзарх I - Алексей Рокотов

Зверь вцепился в лицо нежити и разрывал кожу острыми когтями. Мы с синтетиком принялись отрубать части тела.

Успели в последний момент. Реаниманты уже встали на ноги и поворачивались в нашу сторону. Ещё секунд десять — пятнадцать, и они бросились бы на нас. Но не успели.

Мортус умер раньше, так и не успев окончательно поднять своих слуг. Свет Проклятого игг-древа не добирался до заставы жителей Долины и не мог продолжить то, что начал мортус.

Почти сформировавшиеся реаниманты тут же упали на землю. Их не-жизнь закончилась, так и не успев начаться.

— Руны, — сказала Нира и кивнула на тело поверженного врага.

Как я и ожидал, он оказался слабее предыдущего. Всего лишь дерево, а не тот бронзовый монстр, с которым мы встретились возле озера. Трофеи, соответственно, оказались не самыми лучшими. Всего три капли Звёздной крови, Руна-пустышка и руна Усиления.

Но я был рад и этому.

— Что у вас здесь? — в заставу ввалился Фолим и остатки его копья. Рядом с Восходящим стоял огромный урсус и угрожающе скалился.

— Отбой тревоги, — откашлявшись, сказал я. Лёгкие жгло огнём, похоже, та гадость, которую я вдохнул, оказалась намного сильнее, чем я ожидал. И почему мне так не везёт рядом с мортусами?

— Это вы их всех? — с удивлением спросил второй Восходящий.

В этот же момент пришло сообщение от Наблюдателя, что моя Слава повышена на единицу.

— Хотелось бы сказать, что да, но нет, — сказал я. — На нашем счету четыре реаниманта и деревянный мортус. Остальных он призвать не успел.

— Значит, это…? — нахмурился Фолим.

— Жители Долины и те, кто охранял заставу, — продолжил я мысль Восходящего.

С каждой секундой мне становилось труднее дышать. Ощущение было таким, будто мои лёгкие превратились в решето. Ещё раз закашляв, я увидел на руке свежую кровь.

— Ты ранен? — Фолим тут же подошёл ко мне и осмотрел с разных сторон.

Я рассказал о том, что произошло внутри заставы, и о том, как я вдохнул непонятную дрянь.

— Что-то мне не нравится твоё состояние. Кожа серая, кровь, мутный взгляд, — сказал Фолим. — Моя руна на перезарядке, но если поспешим, то к вечеру уже доберёмся до грасса. Там я найду тебе лекаря. Заслужил.

— А как же погибшие? — спросил второй Восходящий копья.

— Мы им ничем не поможем. Проводить погребальный обряд для такого количества — это остаться здесь на несколько дней. К тому же в Долину прорвалось неизвестное количество некротических тварей, чего не происходило уже десятки циклов. Похоже, сезон Дикой Охоты принесёт немало бед. Мы должны сообщить об этом как можно быстрее. Живые важнее мёртвых.

Нельзя сказать, что бойцам понравился такой ответ их лидера, но спорить они не стали, лишь хмурились сильнее обычного.

Единственное, для чего мы задержались на заставе — это изрубили неудавшихся реанимантов на куски. Не хотелось оставлять подобный «подарок» другой твари. Сорок оживших трупов — не шутка. Если бы я и Нира не подоспели на подмогу, копьё Фолима сложило бы головы ещё у озера.

Путь до грасса я практически не запомнил. Мне становилось всё хуже. Кашель усиливался, и с каждым разом я выплёвывал всё больше крови. Нира нервничала, постоянно поглядывала в мою сторону и подгоняла Фолима. Даже порывалась отправиться в грасс в одиночку и привести лекаря.

— Нет, мы не знаем, где засели остальные твари. Слишком опасно, — отрезал Фолим, когда услышал предложение Ниры.

Но общими усилиями мы справились. К утру, когда ветви игг-древа только начали наливаться светом, мы оказались в грассе. Самого поселения видно ещё не было, оно находилось за высоким холмом и раскинулось на широкой, слегка покатой равнине.

— Нейт, погоди, — остановил меня Фолим, когда мы с Нирой повернули к своему небольшому дому посреди небольшой рощи.

Восходящий пружинящей походкой подошёл ко мне.

— Я должен поблагодарить тебя и Ниру за то, что вы для меня сделали. Лекаря я пришлю, отказать мне не смогут. Скоро он придёт, — Фолим бросил быстрый взгляд на Ниру и продолжил. — Подумай насчёт копья. После того что ты сделал, остальные бойцы против не будут. Наоборот. С радостью примут ещё одного Восходящего в свои ряды. Да и твой красноглаз всем пришёлся по душе. Кто бы мог подумать.

Фолим улыбнулся, что происходило редко. Чаще всего на его лице можно было увидеть лишь кривую усмешку или сведённые вместе брови.

За то недолгое время, что моя Руна-Существо провело вместе с копьём, он успел полюбиться всем. В первую очередь своими наглостью и задиристым характером. Пока мы убирали тела погибших на заставе, красноглаз несколько раз едва ли не бросался на огромного урсуса. Моего питомца совершенно не беспокоил тот факт, что существо Фолима раз в сто больше чем он. А уж когда красноглаз попытался слегка укусить урсуса за причинное место…

— Я подумаю, — сказал я, после чего развернулся и отправился к своему дому.

Нира молчала, но по складке на лбу, по застывшему лицу я видел, что она злилась, если такое понятие можно применить к бездушному механизму. Скорее, она давала мне понять, что ей не нравится это.

За время моего отсутствия жилище нисколько не поменялось ни снаружи, ни внутри. Дом стоял посреди леса. Тяжёлые ветви деревьев почти опускались на крышу. Запах листьев и трав казались приятным дополнением к уединению. Порой здесь появлялись лесные полярии. Похожие на Земных медуз, они медленно кружились в воздухе и слегка разгоняли ночной мрак своим светом.

Мне нравилось здесь жить. Тихо, спокойно. Мало кто из грасса приходил в гости, разве что Эрда-травница иногда захаживала за клык-листом, который отлично прижился на небольшом огороде за домом.

Чуть в стороне находилась небольшая поляна, где я отрабатывал стрельбу из лука, упражнения с мечом и копьём. Единство — опасный мир, несмотря на свою невероятную красоту. И требовалось готовить себя к вызовам будущего. Тем более, что никто мне помогать не станет. Всего придётся добиваться своими силами.

Народ Земли по неизвестной причине отказался от меня. Народ Долины никогда не признает своим. Приходилось рассчитывать только на свои силы.

Нира? Скорее раздражитель и надсмотрщик, чем друг. Она вела меня в известную только ей сторону. Обучала Земным обычаям, истории, искусствам. Вот и сейчас, войдя в дом, первое, что я увидел —