Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Возможно, у неё есть птица, которая отнесет сообщение в Баккип. Поэтому я не удивился, когда она сделала вид, что не узнает меня, продолжая петь и играть.

Спев ещё три песни, Старлинг заявила, что должна отдохнуть и промочить горло. Слуга принес ей вина и поставил на угол моего стола. Когда Старлинг уселась рядом со мной, я под столом передал ей записку лорда Голдена. Затем допил остатки эля и направился в отхожее место.

Старлинг ждала меня под навесом у входа, когда я вернулся.

— Послание отправлено, — сказала она в качестве приветствия.

— Я передам своему хозяину, — ответил я, собираясь пройти в зал, но она схватила меня за руку.

— Расскажи, — едва слышно попросила она.

Я решил соблюдать осторожность — кто знает, насколько Чейд ей доверяет?

— Мы выполнили поручение.

— Это я и сама поняла, — раздраженно проворчала она и тихонько вздохнула. — И я понимаю, что лучше не спрашивать, в чем состояло поручение лорда Голдена. Но расскажи мне о себе. Ты ужасно выглядишь… обрезал волосы, твоя одежда превратилась в лохмотья. Что случилось?

Из всех событий, которые с нами произошли, я мог поделиться с ней только одним.

— Ночной Волк умер.

Шум дождя заполнил наше молчание. Потом она вздохнула и обняла меня.

— О Фитц, — прошептала она и положила голову на мою расцарапанную грудь. Я увидел светлую прядь в темных волосах, ощутил её аромат и запах выпитого вина. Старлинг ласково гладила меня по спине. — Ты снова один. Это несправедливо. Ты — самая печальная песня из всех мужчин, которых мне довелось встретить. — Вокруг завывал ветер, дождь громко барабанил по крыше, но она продолжала меня обнимать, и мне стало немного теплее. Как и в прошлый раз, дальнейшее становилось неизбежным. Она заговорила, не отрывая головы от моей груди. — Я сняла комнату на другом конце постоялого двора. Пойдем ко мне. Позволь мне тебя утешить.

— Я… спасибо тебе. — Это ничего не изменит, хотел я сказать.

Если Старлинг хотя бы немного меня знает, она и сама должна все понимать. Я вдруг оценил молчание Шута и его внешнюю отчужденность. Он знал. Ничто не сможет заменить мне Ночного Волка.

Тяжелые капли продолжали стучать по крыше. Старлинг слегка отстранилась от меня, посмотрела в лицо и нахмурилась.

— Ты не придешь ко мне сегодня, верно? — Казалось, она поражена.

Странно. Моя решимость поколебалась, но то, как она сформулировала вопрос, помогло мне дать правильный ответ. Я покачал головой.

— Я благодарен за приглашение, но это не поможет.

— Ты уверен? — Она старалась говорить небрежно, но у неё не получилось.

Она чуть повернулась, и её грудь задела мою — я знал, что она сделала это намеренно. Я слегка отступил.

— Уверен. Я не люблю тебя, Старлинг. Не так.

— Мне кажется, что ты говорил нечто похожее много лет назад. Но у нас довольно долго получалось. — Она уверенно улыбнулась, пристально вглядываясь в мое лицо.

Нет, мне так только казалось. Конечно, я мог бы сказать ей правду, но это было бы слишком.

— Лорд Голден ждёт меня, я должен вернуться.

Она задумчиво покачала головой.

— Какой ужасный конец печальной истории. И лишь мне известны все её подробности, а сочинить балладу не позволено. То была бы песня о короле, который все принес в жертву ради семьи своего отца, а в награду получил должность слуги у надменного чужестранца. Он даже одевает тебя ужасно. Унижение ранит тебя, как острый клинок. — И Старлинг заглянула в мои глаза.

Что она хотела найти? Обиду? Отвращение? Ярость?

— Мне все равно, — слегка смутившись, ответил я. Но в следующий миг меня осенило, словно кто-то отодвинул занавеску и на меня пролился яркий свет. Она не знает, что лорд Голден — Шут. И полагает, что я действительно стал слугой чужестранца и передал записку по его поручению. Несмотря на всю свою проницательность, Старлинг не разглядела Шута в богатом аристократе из Джамелии. Я с трудом удержался от улыбки. — Меня вполне устраивает моя должность, и я благодарен Чейду, который помог мне её получить. Теперь я Том Баджерлок и всем доволен.

В первый момент Старлинг не сумела скрыть удивления, но его тут же сменило разочарование, и она покачала головой.

— Мне бы следовало догадаться. Ты ведь именно к этому стремился, верно? Жить своей маленькой жизнью. Не иметь обязательств перед Видящими и не принимать участия в придворной жизни. Стать скромным слугой и ни на что не рассчитывать.

Я пожалел, что пощадил её чувства.

— Мне нужно уходить, — сказал я.

— Поспеши к своему хозяину. — Она отпускала меня, а её голос, которым Старлинг владела в совершенстве, был полон презрения.

Я заставил себя промолчать, повернулся на каблуках и вернулся в зал. Быстро поднявшись по задней лестнице, я постучал в дверь нашей комнаты. Когда я вошел, Дьютифул поднял голову — волосы его были ещё влажными после ванны — и посмотрел на меня. Его кожа раскраснелась, и он выглядел совсем юным. Кровать Шута оставалась неразобранной.

— Мой принц, — приветствовал я Дьютифула. — А где лорд Голден? — спросил я, заглядывая за ширму.

— Он ушел. — Голова Дьютифула опустилась на подушку. — Приходила Лорел и сказала, что хочет поговорить с ним наедине.

— Ага. — Я с трудом скрыл улыбку.

Старлинг наверняка была бы заинтригована.

— Он просил тебе передать, что мы оставили воду для ванны. И положи свою одежду у двери. Лорд Голден договорился, что её постирают и приведут в порядок к завтрашнему утру.

— Благодарю вас, мой принц. Вы очень добры.

— И ещё он просил запереть дверь. Лорд Голден сказал, что постучит, когда вернется.

— Как пожелаете, мой принц. — Я подошел к двери и запер её. Сомневаюсь, что лорд Голден вернется до рассвета. — Вам ничего больше не нужно, мой принц?

— Нет. И не нужно со мной так говорить. — Дьютифул повернулся ко мне спиной.

Я разделся. Сняв рубашку, спрятал под ней перья. Прежде чем сбросить сапоги, немного посидел на своей низкой лежанке. Перья незаметно переместились под тонкое одеяло. Амулет Джинны я оставил на подушке. Затем я встал, открыл дверь и положил одежду снаружи. А потом, заперев комнату, направился к ванне. Когда я уселся в воду, раздался голос Дьютифула:

— А почему ты ничего не спрашиваешь?

Вода в ванне остыла, но все равно была теплее, чем холодный дождь. Я снял повязку с шеи. Царапины на груди и животе горели огнем, когда я опустился в воду. Когда боль чуть-чуть отступила, я погрузился до самого подбородка.

— Так