Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Рядом ворочался на своей постели принц. Наконец он бесшумно поднялся с кровати и подошел к окну. Некоторое время он молча смотрел, как капли дождя падают в грязь.

— А потом оно уйдет? — едва слышно спросил он, но я знал, что вопрос обращен ко мне.

Я вздохнул, дожидаясь, пока мой голос обретет твердость.

— Нет.

— Никогда?

— Придет день, и появится кто-нибудь другой. Но первого ты никогда не забудешь.

Он продолжал стоять у подоконника.

— Со сколькими животными ты был связан?

Сначала я не хотел ему отвечать.

— С тремя, — сказал я после долгой паузы.

Он повернулся ко мне.

— А у тебя будет ещё одно?

— Сомневаюсь.

Дьютифул вернулся в свою постель. Я слышал, как он возится с одеялами. Я думал, что теперь он будет спать, но принц спросил:

— А Уиту ты тоже будешь меня учить?

Нужно, чтобы кто-нибудь научил тебя никому не верить сразу, сказал я мысленно, а вслух произнес:

— Я ничему не обещал тебя научить.

Некоторое время Дьютифул молчал.

— Было бы неплохо, если бы кто-нибудь меня чему-нибудь научил, — угрюмо заявил он.

И вновь мы надолго замолчали. Я надеялся, что он заснул. Меня встревожило, что его слова повторили мои мысли. Дождь упрямо стучал в толстое стекло окна, темнота наполняла комнату. Я закрыл глаза и сфокусировал свое сознание. Осторожно, словно шел босиком по разбитому стеклу, я потянулся к принцу.

Он ждал меня, словно напружинившаяся перед прыжком кошка. Он ждал меня, но не чувствовал, что я стою у границ его разума. Его Скилл был грубым, неуклюжим инструментом. Я слегка отступил и внимательно осмотрел Дьютифула со всех сторон, словно он — молодой жеребец, которого я намереваюсь объездить. Его осторожность определялась смесью дурных предчувствий и агрессии — оружие и щит, которыми он едва владел.

К тому же это был не чистый Скилл. Трудно описать, но его Скилл напоминал белый маяк, окруженный зеленой тьмой. Для фокусировки принц использовал Уит. Однако при помощи Уита невозможно войти в контакт с разумом другого человека, ты способен лишь ощутить присутствие животного, обитающего в разуме каждого из нас. Так обстояло дела и с Дьютифулом. Лишившись кошки, помогавшей ему сосредоточиваться, его Уит превратился в широко раскинутую сеть. Он искал родственную душу. Как и мой Уит, вдруг сообразил я.

Я отшатнулся и вернулся в собственное тело. Мне пришлось поднять стены, чтобы защититься от его неумелых манипуляций со Скиллом. Однако я не мог отрицать очевидного факта. Связывающая меня и Дьютифула нить Скилла становилась все прочнее. И я не представлял, как её разорвать, не говоря уже о том, чтобы извлечь мой Скилл-приказ из его сознания.

Да, ситуация становилась все более тревожной. Я не хотел формировать связь с другим животным. Но теперь, когда Ночной Волк ушел, мой Уит постоянно искал выхода, словно корни, стремящиеся к воде. Сегодня я увидел неутолимую жажду в глазах принца, отчаянное стремление к сопереживанию и дружбе. Неужели и от меня исходит такое же ощущение тоски? Я закрыл свое сердце и заставил себя лежать неподвижно. Время излечит скорбь. Я повторял эту ложь до тех пор, пока не пришел сон.

Я проснулся, когда льющийся из окна свет коснулся моего лица. Открыв глаза, я остался лежать. Бледное сияние наполняло комнату после сумрака бури, словно мы вдруг погрузились в прозрачную воду. Я чувствовал себя каким-то опустошенным — так бывает, когда отступает долгая болезнь и ты идешь на поправку. Я пытался вспомнить ускользающий сон, но перед глазами возникло лишь море, и я вдруг почувствовал, что мне в лицо дует соленый ветер. Сон ушел, но вставать и начинать новый день не хотелось. Мне показалось, будто я нахожусь внутри сферы, которая защитит меня от любых опасностей. Нужно лишь сохранять неподвижность, и тогда я смогу насладиться покоем. Я лежал на боку, спрятав руку под подушку. Через некоторое время я нащупал перья.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на них, но комната закачалась у меня перед глазами, будто я выпил слишком много вина. И на меня нахлынула реальность — долгий путь до Баккипа, встреча с Чейдом и Кетриккен, жизнь Тома Баджерлока. Я осторожно сел.

Принц все ещё спал. Я повернулся и обнаружил, что на меня сонно смотрит Шут. Он лежал на своей кровати, подперев подборок кулаком. Шут выглядел усталым, но ужасно довольным и вдруг показался мне очень молодым.

— Этой ночью я не рассчитывал увидеть тебя в постели, — вместо приветствия заявил я. — Как ты вошел? Перед сном я закрыл дверь на задвижку.

— Неужели? Интересно. Я тоже не ожидал увидеть тебя в твоей постели.

Я пропустил его выпад мимо ушей и поскреб щетину на подбородке.

— Нужно побриться, — пробормотал я, с тоской думая об этой процедуре, моя рука не касалась бритвы с тех пор, как мы покинули Баккип.

— Обязательно. Я бы хотел, чтобы мы выглядели прилично, когда вернемся в замок.

Я подумал о разорванной кошкой рубашке, но кивнул. Потом вспомнил про перья.

— Я хочу кое-что тебе показать, — начал я, засовывая руку под подушку, но в этот момент принц глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Доброе утро, мой принц, — приветствовал его лорд Голден.

— Доброе, — мрачно ответил Дьютифул, — Лорд Голден, Том Баджерлок. — Он выглядел лишь немногим лучше, чем вчера вечером, после долгого дня пути. Он вернулся к прежней холодной манере разговора.

Я облегченно вздохнул.

— Доброе утро, мой принц, — с легким поклоном сказал я.

Так начался новый день. Мы поели в нашей комнате. Вскоре после завтрака принесли выстиранную одежду. Лорд Голден вновь выглядел роскошно, да и принц больше не походил на оборванца. Как я и предполагал, моему костюму стирка не помогла. Я попросил у слуги иголку с ниткой, чтобы слегка заузить рукав. На самом деле мне требовался потайной карман. Лорд Голден посмотрел на меня и вздохнул.

— Мне придется изрядно раскошелиться на новую одежду для тебя, Том Баджерлок. Постарайся привести в порядок хотя бы свое лицо.

Бриться пришлось только мне. Лорд Голден приказал принести для меня горячую воду, бритву и зеркало. Пока я брился, лорд уселся у окна и принялся наблюдать за жизнью маленького городка. Вскоре я почувствовал, что принц не сводит с меня пристального взгляда. Сначала я не обращал на него внимания, но, порезавшись во второй раз, осведомился:

— Неужели вы никогда не видели, как мужчины бреются?

Он слегка покраснел.

— Нет, не видел. — Он отвернулся и добавил: — Я совсем мало времени проводил в обществе мужчин. О да, я обедал с придворными и