Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Боль, вот что значит для меня быть Видящим. Боль и ощущение, что меня используют.

Он ничего не ответил. Именно молчание было самым суровым наказанием — Чейд вынуждал меня снова и снова вслушиваться в собственные слова. Когда я снял компресс, он уже принес новый. Я прижал его к глазам, а Чейд сказал:

— Боль и ощущение, что тебя используют. Я получил свою долю. Верити, Чивэл и Шрюд — тоже. Но ты знаешь, что это ещё не все. В противном случае ты бы здесь не появился.

— Возможно, — неохотно согласился я. Усталость побеждала. Мне хотелось лечь и заснуть, но я боролся со сном. — Но этого недостаточно, чтобы вынести такие испытания.

— А о чем ещё ты можешь просить, Фитц? Почему ты здесь?

Я знал, что для него это риторический вопрос, но я слишком долго носил в себе тревогу. Ответ вертелся у меня на языке, а боль заставила говорить не думая. Я приподнял влажную ткань, чтобы взглянуть на Чейда.

— Я пришел сюда из-за будущего. Но не для себя, а для моего мальчика. Для Неда. Чейд, я все сделал неправильно. Я ничему его не научил, он не умеет сражаться, не знает, как зарабатывать на жизнь. Мне необходимо найти ему мастера, у которого он сможет получить профессию краснодеревщика. Гиндаст. Нед хочет поступить к нему учеником, хочет стать столяром. Мне следовало сообразить, что нужно копить деньги, но я не позаботился об этом заранее. И вот он вырос, пора начинать обучение, а мне нечего ему дать. Того, что я скопил, недостаточно…

— Я о нем позабочусь, — прервал меня Чейд, но уже в следующее мгновение в его голосе появился гнев. — Неужели ты думал, что я способен поступить иначе? — Очевидно, мое лицо выдало меня, поскольку старик нахмурил брови, наклонился ко мне и воскликнул: — Ты думал, что должен явиться на мой зов, чтобы попросить о помощи, не так ли? — Он все ещё держал в руках влажную тряпицу и в ярости ударил ею по каменной кладке камина. — Фитц, ты… — начал он, но не нашел слов.

Чейд отвернулся и отошел в сторону. Я думал, он уйдет, но он пересек комнату и остановился возле второго камина, которым давно никто не пользовался. Его взгляд скользил по поверхности стола, где лежали свитки и инструменты, словно он что-то искал. Сложив компресс, я вновь приложил его ко лбу, но продолжал наблюдать за Чейдом. Довольно долго мы оба молчали.

Он повернулся ко мне заметно постаревшим и молча протянул свежий компресс. Мы обменялись кусками влажной ткани, и Чейд тихо сказал:

— Я позабочусь о том, чтобы Нед получил место ученика. Ты мог бы попросить, когда я навещал тебя. Или привести его в Баккип несколько лет назад, чтобы он получил достойное образование.

— Он умеет читать, писать и считать, — попытался оправдаться я. — Я его научил.

— Хорошо, — холодно ответил Чейд. — Рад слышать, что ты ещё не окончательно лишился здравого смысла.

Я не нашел, что возразить. Боль и утомление постепенно брали вверх. Я знал, что обидел своего старого наставника, но не чувствовал за собой вины. Откуда я мог знать, что он захочет мне помочь? Тем не менее я принес извинения.

— Чейд, мне очень жаль. Я должен был сообразить, что ты согласишься мне помочь.

— Да, — безжалостно подтвердил он. — Тебе бы следовало. И ты сожалеешь. Не сомневаюсь, что ты искренне сожалеешь. Однако я много лет назад предупреждал тебя, что такие слова нельзя употреблять слишком часто, иначе в них перестанут верить. Фитц, мне больно видеть тебя в таком состоянии.

— Мне становится легче, — солгал я.

— Я говорю не о твоей голове, упрямый ты осел. Мне больно, что ты все ещё… ничего не изменилось с тех пор… проклятье. С тех пор, как тебя забрали у матери. Недоверчивый, подозрительный и одинокий. Несмотря на все, что я… Прошло столько лет, неужели ты не научился никому доверять?

Я довольно долго молчал, размышляя над его словами. Я любил Молли, но никогда не доверял ей своих секретов. Моя связь с Чейдом была чрезвычайно прочной, но нет, я не верил, что он сделает для Неда все, что потребуется, только ради наших прежних отношений. Баррич. Верити. Кетриккен. Леди Пейшенс. Старлинг. От всех я что-то скрывал.

— Я верю Шуту, — наконец сказал я, но меня тут же охватили сомнения.

Да, верю, попытался убедить я себя. Он знает обо мне почти все. В этом и состоит доверие, не так ли?

— Ну что ж, уже хорошо, — уныло заметил Чейд. — Значит, нашелся человек, которому ты доверяешь. — Он повернулся к огню и продолжал: — Тебе следует немного поесть. Твое тело будет протестовать, но ты же знаешь, что нуждаешься в пище. Вспомни, как мы заставляли есть Верити, когда он занимался Скиллом.

Его голос звучал равнодушно, и я ощутил горечь. С некоторым опозданием я понял, что Чейд рассчитывал, что я назову его имя среди тех немногих людей, которым доверяю. Однако мне бы пришлось погрешить против истины, а я не хотел лгать ему. И мои следующие слова вырвались сами.

— Чейд, я люблю тебя, просто…

Он резко повернулся ко мне.

— Перестань, мой мальчик. Не нужно больше ничего говорить. — В его голосе послышалась мольба. — Мне достаточно твоей любви. — Он положил руку мне на плечо и крепко сжал. — Я не стану просить у тебя то, что ты не в силах дать. Жизнь сделала тебя таким. И, да простит нас Эда, я тоже приложил к этому руку. А теперь послушай меня и съешь хоть что-нибудь. Заставь себя, так нужно.

Я понимал, что бесполезно говорить Чейду, что от вида и запаха пищи меня тошнит. Я сделал глубокий вдох и проглотил мясной бульон. Фрукты в сливках показались мне отвратительными, от рыбы воняло, а от хлеба я едва не задохнулся, но заставил себя проглотить кусок, хоть и не разжевав до конца. С тяжким вздохом я выпил вино. Когда я поставил бокал, в животе у меня забурлило, а голова закружилась. Вино оказалось гораздо крепче, чем я ожидал. Я поднял глаза на Чейда. Он виновато покачал головой.

— Я не ожидал, что ты выпьешь все сразу, — пробормотал он.

Я безнадежно махнул рукой. Мне было страшно открыть рот, чтобы ответить.

— Отправляйся в постель, — кротко предложил Чейд.

Я осторожно кивнул и встал. Он открыл дверь, дал мне в руки свечу и ещё долго стоял наверху, пока я не свернул по коридору. Моя комната казалась бесконечно далекой,