Все правые руки - Юрий Витальевич Яньшин

— Рудовым?! — как-то сразу поник президент «незалэжной», поняв с кем, имеет дело, но тут же опять встрепенулся, словно после принятия возбуждающего средства (хотя не исключено, что так оно и было на самом деле). — Я знаю, что это все ваши гнусные проделки! Незамедлительно! Слышите?! Незамедлительно свяжите меня со своим начальством!

— Рылом не вышел говорить с самим Афанасьевым, — все также спокойно возразил ему Сергей Иванович. — Со мной будешь говорить, а я ему передам, если что.

— Да, как вы смеете оскорблять президента независимого государства?! — опять начал возмущаться тот, но собеседник его перебил.

— Ась?! Какого-какого государства? — переспросил он, как бы ослышавшись.

— Независимого! Вы долго будете измываться надо мной?!

— Неа! — по-простецки ответил Рудов. — Я хоть сейчас могу положить трубку.

— Хорошо, дьявол вас возьми! Тогда я выскажу вам все в лицо!

— Излагай, — царственно снизошел Рудов.

— Слушайте же! Ваша наглая кровавая выходка нанесла моей отчизне острую и болезненную рану, которая еще долго будет кровоточить в сердцах всех украинцев! Но вы глубоко ошибаетесь, думая, что эта рана смертельна! Мы все еще в силах противостоять вам! Подло и предательски, в очередной раз, вы напали на нашу страну без всяких оснований и без объявления войны! Вы переступили грань нашего терпения и всепрощенчества, бросив перчатку нам в лицо! Что ж! Мы принимаем вызов! И объявляем вам войну с этого самого мгновенья! Весь цивилизованный мир с нами! Я уже переговорил с главами ведущих держав. И нам была обещана всесторонняя и всеобъемлющая помощь. На этот раз вам придется иметь дело не только с пылающим чувством мести украинским народом, но всем блоком НАТО. Терпению мира пришел конец. И мы заставим вас подписать акт о капитуляции прямо под стенами вашего Кремля. А потом будет суд! Международный! И вас всех, кто останется после всего этого в живых, будет ждать веревка по приговору Уголовного Трибунала! Наше дело правое! Слава Украине!

— Сала Украине, а не славы, — ехидно заметил Сергей Иванович, а затем, сразу посерьезнев, начал отвечать. — А теперь слушай меня внимательно, «щеня вмерла»[99]. Для тебя было бы лучше, если бы все что ты мне тут наговорил, было бы твоей очередной шуткой. Но к твоему несчастью, я принял твои слова всерьез. Что ж, война, так война. А теперь, если у тебя есть авторучка под рукой, то записывай по пунктам. Я тебе сейчас расскажу, как будет проходить настоящая, а не клоунская война, к которой ты привык, посещая якобы передовую в велосипедном шлеме и женским лифчиком. Сам видишь, что нам уже нечего терять. Мировое сообщество нас не признает. Так стоит ли тогда нам обращать на него внимание? Все твои завывания по поводу солидарности стран НАТО с Украиной не стоят и выеденного яйца. Если уж они не рискнули связываться напрямую с северными корейцами или все теми же персами, то с нами и подавно не станут. А в крайнем случае, мне ничего не стоит развязать м-а-а-ленькую ядерную войнушку в Европе.

— Ядерные силы вам не подконтрольны, — попробовал неуверенно возразить президент-комик.

— Ты как был шпаком, так им и остался. Это стратегические силы ядерного сдерживания подчинены непосредственно Верховному Главнокомандующему. А я, как Начальник Главного Оперативного Управления, распоряжаюсь оперативно-тактическими ядерными комплексами Сухопутных Сил. И ядерных зарядов у меня, начиная от тактических ракет малой дальности и кончая авиабомбами с крупнокалиберными снарядами, почти пять тысяч. А у твоих дружков из Пиндосии всего-то двести свободно падающих бомб с истекшим сроком использования. Вот и меркуй. И, вообще, не имей привычку перебивать старших. А теперь продолжим. Всех твоих генерал-атаманов, я уничтожил, потратив всего одну ракету, да и то, в обычном снаряжении. Как только мы закончим разбирательство с вашей провокацией в Волновахе, мы объявим вашу СБУ террористической организацией. Это даст нам основание применять любые методы уничтожения для ее сотрудников. По примеру Израиля. А сие означает, что твоей «службе бэспеки» уже сейчас пора присматривать себе другое помещеньице, а лучше всего начать переход на нелегальный режим. Итак, слухай сюды. Дважды повторять не буду. Если через час, ты, пес шелудивый, не начнешь отвод войск, не просто на исходные позиции, а вообще за пределы Донецкой и Луганской областей, то прилетит уже вторая ракета. И знаешь куда?

— Н-нет, — осипшим враз голосом произнес пан Зилинский.

— Вторая ракета прилетит как раз в дамбу плотины Каховского водохранилища. Соображаешь, что это будет означать? Только что закончилось половодье. Это значит, что вся водная махина Днепра, и так еле сдерживаемая ветхой дамбой, со скоростью курьерского поезда, разом устремится по течению вниз, сметая на своем пути все города и села на побережье, включая Херсон и Запорожье. Прикинь, сколько миллионов жизней сразу прервется? Миллиона три-то, точно. Заодно в Азовское море смоет и все войска, расположенные на южном фланге, как раз по течению Днепра. Мне пох… сколько народу погибнет в пойме Днепра. Моя задача — махом уничтожить всю тамошнюю армейскую группировку. Так что, прибавь к этой сумме еще тысяч семьдесят, благодарных тебе за все душ, оказавшихся на том свете. Сам понимаешь, за границу отдыхать я не поеду, поэтому преследования со стороны МУС[100] мне не страшны. Но и это еще не все.

— А-а, что е-щ-щ-е? — начал уже заикаться Зилинский, ибо он, как хороший актер, имел прекрасное воображение, в котором уже сумел нарисовать для себя безрадостное существование.

— Есть еще третья ракета. И эта ракета будет твоей персональной. Мы еще в мае запустили на орбиту два спутника. Так вот, один спутник будет нацелен на отслеживание лично твоей тушки. И как только ты выберешься на белый свет, за тобой тотчас явится крылатый ангел весом под тонну. А теперь посчитай, сколько тебе останется жить, после того, как тебя засекут из космоса? Ты у меня всю оставшуюся жизнь будешь по подвалам ховаться, как крысеныш. Правда, есть и другой вариант. Мы объявим за твою башку награду, скажем, в десять лямов «зелени». И тогда тебя придушат свои же соратнички, чтобы случайно не попасть вместе с тобой под раздачу. Так что, все в твоих руках. И запомни, сволота, я тебе не Афанасьев, и заниматься морализаторством не буду. Моя совесть давно уже почила в Бозе. У тебя осталось пятьдесят минут на прекращение огня и начало вывода войск. Все войска должны быть выведены до завтрашнего полудня. Да, кстати, чуть не забыл.

— Что?! — уже откровенно паникуя, прохрипела трубка.

— Там у вас наши дипломаты в Киеве, как ты знаешь.