Хозяин Заброшенных земель - Дмитрий Лифановский

нас дочери и зятю, умчалась в неизвестном направлении. Тихий, едва выпала минутка, когда мы остались одни, доложил, что Радомира уехала за Вороном или его представителем. Когда вернется — не сказала, но просила обязательно ее дождаться. Ну а нам только и оставалось, что маяться от безделья и объедаться разносолами, которыми нас пичкали Фрейя со своим угрюмым мужем и красавицей дочерью. Первое время Руслан не сводил с нас глаз, когда я или кто-то из моих людей заговаривали с девушкой, но, поняв что на нее никто зариться не собирается, немного успокоился.

А вообще, странное место для трактира, как по мне. За три дня, что мы здесь живем, посетителей почти не было. Оно и не удивительно — от тракта, связывающего Кочки с княжеством далеко, и ближайшая деревня верстах в пяти, если не больше. Зато, как мне пояснил Тихий, отсюда начинаются два контрабандных маршрута. «Южный» — вдоль границы Великой степи в Эллинскую империю и «Северный» — через земли Великого княжества Новгородского в государства Эребского союза.

Вот и стала понятна поспешность, с которой рванула на поиски Фроди хозяйка трактира. С приходом эллинов ее основной, и не совсем законный, бизнес пришел в упадок. Путь в Империю теперь контролировали захватчики, а дорога через Великое княжество перерезана линией фронта. Нет, я, конечно, уверен, что какие-то тайные тропки у теневых купцов остались, но это даже не капля в море, по сравнению с былыми объемами товаропотока. Потому и стал Ворон непримиримым борцом с оккупантами. Ровно по той же причине вольные в Або не горели желанием оказывать помощь коллегам из южного Пограничья. Ведь теперь Мурман с Лапой стали, фактически, монополистами, замкнувшими на себя все каналы поставок трофеев из Заброшенных земель. Да и старый Кнуд наверняка в деле. Там, где крутятся такие деньги, нет места дружбе. И меня эта ситуация целиком и полностью устраивает. Мне есть о чем поговорить с Фроди Сигурдовичем и есть что предложить местным ватажникам.

Ожидание затянулось. Еще пару дней — и надо возвращаться. Нас заждались в лагере, да и безделье вымотало. Ардак с Шулуном уже все легенды Великой степи друг другу пересказали по нескольку раз и обсудили на сто рядов, Стас эротические журналы до дыр зачитал, вернее засмотрел, а меня спасает только пианино. Интересно, откуда оно в этих диких местах, да еще в таком отличном состоянии? В памяти сами всплывали давно забытые мелодии, а пальцы, без участия мозга, порхали по клавишам. А может плюнуть на все и вернуться к музыке? Но нет! Слишком много людей и судеб зависит от меня, да и аномалия манит своими тайнами. Ведь если профессор прав, есть шанс вернуться домой. Мизерный, но есть. Другие миры, возможно, станут доступными. И умирать для этого совсем не обязательно будет. К сожалению это всего лишь пустые мечты.

Мы непозволительно расслабились. Я сам приказал нукерам не выставлять наружные посты. Слишком нас мало, чтобы наладить нормальную караульную службу. Да и вряд ли кто-то появится в этой глухомани. Что тут делать отрядам карателей?

Моя беспечность едва не привела к трагедии. Наемники появились неожиданно. Нагрянули, как снег на голову. Если бы не их самодовольство и уверенность в себе, все могло закончиться очень плохо. С двумя десятками бойцов мы вряд ли бы справились. Но нас просто не посчитали достойными внимания противниками. В принципе, командира «Волков» можно понять. По его мнению, опасность представляли только Ардак с Шулуном. Но их всего двое, да и кочевники в этих местах даже сейчас нередкие гости. Степь, по местным меркам, вот она — рукой подать.

Эллины с Великим Ханом пока не воюют, и стараются лишний раз ханских нукеров не задирать. Аблаю достаточно прикрыть глаза на шалости своих,только входящих в воинскую силу, юношей и весь контингент в Пограничье окажется отрезанным от метрополии. Но делать это пока рано. Для начала, мне нужно стать для местных вольнолюбивых жителей не просто своим, а тем, кто возглавит их, поведет в бой против захватчиков. И лишь после этого настанет черед вступить в дело воинам степи. Так мы договорись с ханом, и эту договоренность еще раз подтвердил в Або султан Бахтияр

Мне не очень хотелось связываться с наемниками. И не стал бы, если б не пленные и насилие по отношению к приютившим нас женщинам. Слишком много у «Волков» бойцов, слишком рискованной выйдет схватка. Тем более заместитель командира отряда оказался довольно сильным одаренным. Я даже со сцены чувствовал, как бурлит мана в его источнике. Потому он и умер первым. Ну и еще потому, что посмел принять для себя имя моего лохматого друга. В Пограничье был, есть и будет только один Лютый.

Смерть долговязого стала сигналом для моих парней. В мгновение ока они разделались со стоящими рядом с ними солдатами удачи. Степняки уже поймали боевой раж, пришлось их немного притормозить. Сейчас важно спасти женщин и пленных. Да и с оставшимися на улице караульными надо покончить как можно быстрей, пока они не разобрались, что происходит, и не перестреляли нас через окна, как куропаток. А здесь я справлюсь сам. Тем более столь неожиданное нападение полностью деморализовало противников. Не будь они расслаблены и пьяны, мы бы не справились с таким серьезным отрядом. Но за нас играла внезапность и поднявшаяся среди лигурийцев паника. А самым сложным для меня было не нарваться на железку, которыми беспорядочно махали эти вояки, да оставить в живых несколько «языков». Думаю, они многое могут мне поведать о положении дел в Кочках и его окрестностях.

Я двигался легко словно тень, используя оставшиеся целыми тяжелые столы и скамейки, чтобы разбить противников на более мелкие группы. Тело буквально пело, я чувствовал, как в крови плещется адреналин. Каждый мой удар был молниеносен и точен. Меня охватила самая настоящая эйфория от битвы. Губы сами растянулись в улыбке, а из горла раздался хриплый рев. Погруженный в дикую смертельную пляску я не заметил, как лицо залила кровь, хлынувшая из перерезанной артерии, бросившегося на меня наемника. Этого пришлось убить, он был опасен. Зато остальные шарахнулись в стороны, как тараканы.

Очнулся от охватившего меня кровавого экстаза, когда воевать оказалось не с кем. Оставшиеся в живых забились по углам и смотрели в мою сторону белыми от ужаса глазами. В бывшем обеденном зале стоял тяжелый запах крови, смешавшийся с вонью от распоротых кишок. Где-то в груде тел, срываясь на визг, скулил раненый. Да что же он так завывает⁈ Пробежал взглядом