Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– Надо бы, – вздохнул Велга и покосился на Дитца. – Промок я, однако.

– Э, нет, – сказал Хельмут. – Ты сейчас командуешь, так что тебе и допрашивать. Я здесь все–таки чужой, так что уволь. А потом у костра высушишься – не барышня.

Велга вздохнул вторично, достал из рюкзака мощный свароговский фонарь и направился к пленнику.

Слепящий луч света хлестнул сидящего на траве мужчину по глазам, и тот, морщась, отвернулся.

– Имя, фамилия, – негромко сказал Александр. – Пошел ты, – равнодушно выплюнул пленник и тут же заорал от боли – носком сапога Велга врезал ему по раненому плечу.

– Имя, фамилия, – с той же интонацией и так же негромко повторил Велга.

Через пятнадцать минут они знали все.

Раненый по имени Иван Ломакин рассказал им, что входил в отряд особого назначения Секретаря, переброшенный сюда для захвата и последующего удержания ракетной базы вплоть до подхода более крупных сил, которые сейчас формирует Секретарь в бывшей Волгоградской области. Им было прекрасно известно о том, что Герцог тоже знает о тайной ракетной базе и что он готовит свой отряд для посылки туда. Откуда это было известно, он не знает, но думает, что где–то среди людей Герцога должен быть предатель или шпион, потому что «Ан–24» был сбит не случайно, а по конкретной наводке. Правда, они не учли, что отряд Герцога сумеет спастись на парашютах. Об этом доложил Секретарю пилот «МиГа», а тот по рации приказал командиру спецотряда добить врага. Командир отрядил на это дело шестерых и, как видно, ошибся, потому что дело это кончилось немножко не так, как предполагалось.

– Значит, ваш отряд идет к этой самой ракетной базе? – уточнил Велга.

– Туда.

– Сколько вас?

– Было пятьдесят человек, включая четырех гражданских, ученых, что ли, или инженеров… Теперь осталось сорок четыре. Меня можно уже не считать.

– Да уж, можно… Кто командир?

– Майор Андреев. Игорь Васильевич. Бывший де–сантник.

– И намного вы нас опережаете?

– Думаю, километров на сорок – сорок пять. Мы вас тут в засаде целый день поджидаем. Вернее, поджидали.

– Откуда вы знали, что мы пойдем именно этим путем?

– А каким еще? Другого пути здесь нет. Глупо же плутать по лесу, когда есть дорога.

– Твой отряд тоже шел этой дорогой? Пленник замешкался и, видимо, сообразив, что соврать не удастся, покачал головой:

– Нет, мы вышли на нее дальше, километрах в трех отсюда.

Велга посмотрел на Малышева, который стоял рядом с самого начала допроса.

– Похоже, что не врет, – утвердительно кивнул ги–гант. – Я бы заметил, если б кто прошел этой дорогой перед нами. Даже по асфальту. Следы остаются всегда, а уж от пятидесяти человек… Это ж целая полурота!

– Пятьдесят человек… – поежился Александр. Впрочем, с заходом солнца заметно похолодало, а промокшее насквозь обмундирование отнюдь не способствовало состоянию полного комфорта.

– Вы бы переоделись, товарищ лейтенант, – с искренней заботой посоветовал Малышев, уже облаченный в сухой, теплый и крайне удобный сварожий комбинезон, который он извлек из своего рюкзака и подобные которому имелись у каждого члена отряда, включая Юрия Алексеевича – старший советник Карсс в порыве благородства отдал ему свой запасной. – Милое дело. А то ведь простудитесь еще, не ровен час. Этот и подождать может, никуда не денется.

– Да я уже почти и закончил, – задумчиво сказал Велга и, обращаясь к пленнику, спросил: – Значит, вашей задачей являлось уничтожить нас и догнать своих. Так?

– Так точно. Прикажите оказать мне медицинскую помощь, товарищ лейтенант, я уже плохо чувствую свою руку.

– Потерпишь. Я же терплю. Ты можешь покачать на карте точное местоположение этой ракетной базы?

– Только приблизительно, – покачал головой раненый. – По–моему, даже наш майор и эти ученые, что идут с нами, не знают точного местоположения. Нам было приказано ее обнаружить, захватить и удерживать. А уж как именно обнаружить… – он пожал здоровым плечом. – Будем искать.

– Ладно, – отвел в сторону фонарь Велга – Проверить твои сведения я не могу, нам ты обуза, а оставлять тебя здесь, в нашем тылу, было бы непростительной глупостью. Значит…

– Что… – Пленник Иван Ломакин поперхнулся словами и побледнел так, что его темное от загара лицо будто бы выплыло из ночной темноты.

– Расстрелять, – коротко приказал Велга. – Миха–ил, выведи его в лес и шлепни по–быстрому и без лишнего шума.

– Слушаюсь, – бесстрастно козырнул Малышев и, шагнув к раненому, взял его за здоровое плечо. – Пошли.

– Как это… почему… Стойте!! – Грубый голос Ломакина сорвался на визгливый крик. – Подождите!! Я… я не соврал, я же вам правду сказал!!! Клянусь! Я же в плен сдался!! За что?!

– Вставай, – безо всякого видимого усилия, одним движением руки Михаил вздернул на ноги обмякшего мужика, который весил уж никак не меньше девяноста килограммов. – Вставай и не ори.

– Не убивайте!! – попытался рухнуть на колени Ломакин, но Малышев удержал его на ногах, встряхнув за шиворот, словно кот крысу.

– Отставить, – вздохнул Велга и, подмигнув Малышеву, холодно улыбнулся пленнику. – Теперь я вижу, что ты не врешь, Ваня. Не бойся, я пошутил. Мы не убиваем пленных.

Иван Ломакин издал неясный горловой звук, закатил глаза и повалился без сознания.

– Ловко вы его, – одобрительно заметил Малышев, бережно опуская пленника в траву. – Даже я, признаться, чуть было не поверил.

– Ты посмотри, что у него с рукой, Миша, ладно? – попросил Велга. – Перевяжи там, то, се… И веди потом к костру – пусть поест с нами. А я действительно пойду переоденусь в сухое да спирту тяпну граммов пятьдесят – что–то мне зябко становится.

Утро выдалось ясным, солнечным. По нежно–голубому небу бежали маленькие кудрявые облака, и мир вокруг показался прекрасным и удивительным.

С пленником поступили просто. Рана его оказалась не опасной (кость осталась цела), а посему ему вернули вещмешок с припасами, набив его доверху продуктами из вещмешков его убитых товарищей. Вернули также пистолет с двумя обоймами (из остального трофейного оружия повытаскивали затворы и побросали их в реку, так же поступили и с оставшимися боеприпасами после того, как часть из них распределили между собой) и отправили горемычного Ивана Ломакина назад по той же дороге.

– Рано или поздно, а людей встретишь, – напутствовал его Велга. – Постарайся быть хорошим, и с тобой обойдутся тоже хорошо. И не вздумай идти за нами. Обнаружим – убьем. Прощай.

– Один вопрос, лейтенант.

– Давай.

– Откуда у вас и ваших людей такая выучка? Вы ведь молодые все, я вижу. Когда конец света случился, небось и в школу–то еще не ходили? А ведь настоящей армии потом нигде и ни у кого не было. Но заметно, что вы все воевали, и воевали долго. И не в какой–нибудь там банде, а в хорошей армии. Не понимаю. Или я просто чего–то не знаю?

– Ты, Ваня, не один, а несколько вопросов задал. Но я тебе коротко отвечу. Рабоче–Крестьянская Красная, а позже Советская Армии, Российская Армия и немецкий вермахт. Слыхал о таких?

– Шутите, – обиженно буркнул бывший плен–ник. – Я ведь, так сказать, из профессионального интереса спросил, а не то чтобы там чего–то выпытать… Ладно. Не хотите говорить – и не надо. Пошел я. Спасибо, как говорится, за оставленную жизнь и прощайте.

– До свидания. И помни: за нами не ходить.

Дождавшись, пока Ломакин скроется за деревьями и кустами, Велга поманил к себе Малышева и тихо сказал:

– Миша, проследи за ним пару километров. Если ослушается приказа, пугни. Да так пугни, чтобы штаны обмочил.

– Будет сделано, товарищ лейтенант. Через полчаса вернусь. Малышев подхватил автомат и растворился в лесу.

Тем временем поспел завтрак, а после завтрака появился веселый Малышев, который рассказал, что плен–ник шпарит по дороге не оглядываясь и, судя по всему, собирается так шпарить еще очень долго.

– Отлично, – кивнул Велга. – Садись, ешь, мы там тебе оставили. Ну что, господа–товарищи–граждане, покурим да обсудим дела наши неважнецкие?

– Отчего это они неважнецкие? – удивился Дитц.

– Сорок человек хорошо вооруженных солдат впереди, Хельмут, – напомнил Велга. – И эти солдаты, как ты, надеюсь, понимаешь, нам не союзники, а совсем даже наоборот. К тому же они опережают нас на день пути.

– Догоним, – уверенно заявил Валерка Стихарь. – Во–первых, девять человек идут всегда быстрее, чем сорок четыре… Во–вторых; мы не просто пехота, а разведчики как–никак. Ну и, в–третьих, мы их гораздо моложе. Я так понял, что в том отряде всем лет по сорок и больше. Так?

– Мне, Валера, тоже гораздо больше сорока, – сказал Юрий Алексеевич.

– Ну, вы у нас мужик крепкий! – успокоил его Стихарь.