Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

Хозяин кабинета в такой же камуфляжной форме, что и у Юрия Алексеевича, но без знаков различия, поднял массивную, с высокими залысинами голову, прищурился близоруко на вошедших, поднялся из–за стола с немногочисленными бумагами на нем и сделал несколько шагов им навстречу.

Герцог оказался довольно высоким, стройным и подтянутым человеком лет пятидесяти с лишним на вид. Впрочем, гладкое, загорелое лицо его могло вполне принадлежать и тридцатипятилетнему мужчине, если бы не совершенно седые волосы, седые же усы с подкрученными вверх кончиками и пронзительные синие глаза, в которых самым простым и ясным образом читался его возраст.

– Здравствуйте, господа! – произнес он звучным приятным голосом. – Прошу садиться.

Герцог вернулся к своему столу, сел, еще раз оглядел внимательно гостей и негромко, но так, что услышали все, спросил:

– Кофе? Сигареты?

– Кофе? – переспросил Дитц.

– Ушам своим не верю, – сказал Майер.

– Не откажемся ни оттого, ни от другого, – вежливо улыбнулся Велга. – Сигареты у нас кончились, а вкус кофе я давно успел забыть.

– Хорошо, – кивнул хозяин кабинета, снял телефонную трубку и коротко приказал принести кофе и сигареты для всех. – Вы, вероятно, голодны, но с этим придется подождать. У нас мало времени, а дел, наоборот, много. Впрочем, как всегда. Как я понял, вы прибыли с другой планеты, но вы земляне, так?

– Не все, – подал голос Карсс. – Я – сварог. Старший советник Карсс, к вашим услугам. Позвольте вам представить Ее Высочество принцессу Стану, единственную дочь нашего Императора и наследницу престола.

Принцесса Стана поднялась со стула и, грациозно наклонив голову, встретилась своими серыми глазами с синими глазами Герцога, который тоже поднялся со своего места.

– Я польщен, Ваше Высочество, – поклонился Герцог. – Прошу меня извинить за причиненные временные неудобства, но война есть война. Итак, я хотел бы по возможности коротко услышать всю историю. Может быть, вы, советник?

Теперь пришлось рассказывать Карссу. Впрочем, его рассказ не занял много времени: Карсс постарался быть предельно лаконичным, не упуская при этом главного.

– Фантастика! – воскликнул Герцог, когда сварог закончил. – Вы будете смеяться, но я вам верю! Во–первых, потому что абсолютно доверяю Юрию Алексеевичу Холоду, а во–вторых, именно потому, что ваша история слишком невероятна для того, чтобы быть ложью. Будь вы шпионами Секретаря, вы легко могли бы воспользоваться гораздо, более удобоваримой легендой. А тут… Прямо оторопь берет! Командир Рабоче–Крестьянской Красной Армии и обер–лейтенант вермахта сражаются рука об руку вместе со своими бойцами против общего врага? Невероятно. Опять же меня убеждает в вашей правдивости язык, на котором вы говорили. Одежду, снаряжение и эти… аварийные капсулы, да?

– Модули, – подсказал Карсс.

– Да, модули. Их можно… э–э… скажем так, сделать и в наших условиях, на Земле. Даже этот ваш чудо–переводчик на шее можно сделать. В конце концов, технологии наши перед самым концом света достигли больших высот. Можно также сшить немецкую и советскую форму, разыскать старинное оружие, и даже в хорошем состоянии. И даже немцев настоящих можно пригласить для подобного спектакля! Хотя я совершенно не представляю, зачем кому бы то ни было потребовалось придумывать столько сложностей лишь для того, чтобы меня обмануть, – я ведь и так очень доверчивый. Но, повторяю, теоретически все это возможно. Одно невозможно. Подделать язык. Видите ли, я лингвист и немного в этом разбираюсь. Вы действительно говорили на языке, аналога которому нет на планете Земля. М–да, вот уж не думал, что встреча с братьями по разуму состоится именно таким образом! Даже как–то неловко, честное слово.

– Ничего, – успокоил его Карсс. – Мы рады, что вы нам верите. Это сейчас главное.

– А уж как я рад… Однако где же кофе? А вот и он.

Вошел ординарец с подносом, и аромат свежесваренного кофе напомнил всем, что жизнь, несмотря ни на что, прекрасна и продолжается.

Некоторое время все молча наслаждались напитком – сварен кофе был умело и вкусно. Вместе с кофе ординарец принес и простые сигареты без фильтра.

– Это из табака, выращенного нами в прошлом году, – объявил Герцог. – Сейчас становится все труднее и труднее искать склады, в которых сохранились бы пригодные к употреблению продукты и товары, произведенные до конца света. Практически все или уже использовано, или разграблено. Многое испортилось. Кофе, слава богу, еще есть, но, когда он кончится, придется обходиться без него или налаживать торговые связи с теми, кто его выращивает. Вообще практически все нужно налаживать и восстанавливать, если мы хотим, чтобы цивилизация продолжала существовать, а не выродилась в кровавый бандитский хаос или не превратилась в не менее кровавый фашистский или коммунистический порядок. – Он помолчал, докурил сигарету и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь: – Юрий Алексеевич объяснил вам положение дел?

– В общих чертах, – кивнул Велга.

– Хорошо… Меня, кстати, зовут Степан Игнатьевич Минин (хорошая фамилия, правда?), но все обращаются почему–то просто Герцог. Не помню уж, с чего это началось, честно говоря. Кажется, кому–то когда–то проболтался по пьянке, что среди предков по матери у меня был один французский герцог. Во всяком случае, так утверждала моя мама. Впрочем, сейчас в ходу клички, особенно среди лидеров, а я, как вы уже, верно, заметили, лидер. Так вот. Скажу прямо. Мне… то есть нам нужна помощь. Прямо же и спрошу: вы готовы помочь?

– Смотря в чем, – пожал плечами Дитц. – Кстати, я тоже хотел спросить. Вы не знаете, что сейчас делается в Германии?

– Насколько я знаю, в Германии, как, впрочем, и во всей Европе, сейчас такой же бардак, что и у нас. Возможно, даже больший, так как мы, русские, все–таки к упомянутому бардаку более привычны. Без бардака нам даже как–то жить неуютно становится. Не хватает сразу чего–то. Подробнее о Германии можно узнать у нашего руководителя внешней разведки – я вас позже познакомлю. А, насчет помощи… Я готовил экспедицию на Южный Урал с целью уничтожения обнаруженного нами ядерного оружия. Тем более что на этой территории в данный момент вообще отсутствует какая бы то ни была власть.

Готовил тщательно. Основная проблема, как всегда, заключалась в людях. Нужны были специалисты. Как по ядерному оружию, так и по спецоперациям подобного рода. Армию туда я послать не могу. Во–первых, потому что у меня не хватает людей, способных сражаться, а во–вторых, пришлось бы идти через земли, контролируемые Секретарем, а это уже означает самую настоящую войну. То, что у нас сейчас, миром тоже не назовешь, но все–таки… В общем, я таких людей нашел. Пятнадцать человек. Двое инженеров–атомщиков и тринадцать бой–цов. Бывшие спецназовцы и десантники. Люди уже совсем взрослые, имевшие опыт боев еще до конца света и прошедшие в свое время отличную подготовку. И вот теперь они все погибли.

– Как?! – вскричал Юрий Алексеевич.

– Вот так, Юра. Мне неведомо, где Секретарь раздобыл «МиГи» и керосин, а главное – летчиков, способных эти «МиГи» поднять в воздух, но сегодня на рассвете, когда по всему городу уже несколько часов шел бой, его авиация в составе трех «МиГ–25» совершила налет на склады ГСМ, автопарк, парк боевой техники и учебный лагерь. Материальные потери довольно велики, но это все восстановимо. Хуже другое. Пара–тройка ракет, как специально (а может, и специально – контрразведка разбирается), попала в казарму, где как раз и находились в это время мои люди, которым я категорически запретил вступать в бой и приказал оставаться на месте. Лучше бы они… но кто знал?! В общем, погибли все. Там еще и какая–то взрывчатка оказалась, которая, разумеется, сдетонировала. В результате мы имеем груду развалин и обгорелые трупы. Самое серьезное заключается в том, что Секретарь – я в этом уверен – специально совершил этот беспрецедентный ночной налет и положил кучу народа, чтобы отвлечь нас от Южного Урала. Ему необходимы эти ракеты! И он своего добился. На подготовку следующей экспедиции нужно время, которого у нас уже нет.

– И вы хотите, – подняв белесые брови, догадался Хельмут, – заменить погибших нами? Но мы не разбираемся в ядерном оружии.

– А вам и не нужно, – поспешно ответил Герцог. – У меня в резерве есть еще один человек, который разбирается. И этот человек жив. Да вот он тут с нами сидит! Это Холод Юрий Алексеевич.

Все посмотрели на Юрия Алексеевича, и он смущенно пожал плечами, как бы желая сказать: «Извините, но так уж получилось».

– Я не очень понимаю, господин обер–лейтенант, – громко сказал пулеметчик Рудольф Майер, – зачем нам ввязываться в чужую драку? Может, лучше потопаем домой? Что–то устал я воевать, да и умирать неохота после всего пережитого. А дело это, чувствую, гиблое.