Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– Мне, Валера, тоже гораздо больше сорока, – сказал Юрий Алексеевич.

– Ну, вы у нас мужик крепкий! – успокоил его Стихарь.

– Они тоже небось не лаптем щи хлебают, – подал голос осторожный Вешняк. – На такое дело слабаков не пошлют.

– И потом, – сказал Дитц, – у всех у них, насколько я понял, имеется изрядный боевой опыт. Откуда бы, а, Юрий Алексеевич?

– Я же рассказывал вам, что до конца света постоянно по всему миру вспыхивали мелкие войны, – вздохнул Юрий Алексеевич. – Россия тоже в стороне не осталась. Те, кому сейчас по сорок пять – сорок шесть лет, вполне могли в юности побывать в Афганистане, где мы тогда воевали. Правда, под самый конец уже, но могли. Потом тоже всегда было где пострелять. Так называемые «горячие точки» были и на Кавказе, и в Таджикистане… Да мало ли! После конца света вообще хаос начался. Все тогда, кому не лень, за оружие хватались. Так что те, кто хотел, боевого опыта набраться могли.

– То есть, – сказал Велга, – мы должны исходить из того, что нашим противником является не какая–то там банда, а хорошо обученное и вооруженное воинское подразделение, имеющее к тому же немалый опыт реальных боев.

– Скорее всего так и есть, – подтвердил Юрий Алексеевич. – Сержант Вешняк правильно заметил, что на такое дело слабаков не пошлют.

– Итак, – подытожил Велга, – я считаю, что в сложившейся ситуации противника необходимо сначала – догнать, а уже потом решать, что с ним делать. Думаю, что шансов у нас больше. Они уверены, что мы уже уничтожены, а это не так, значит, фактор внезапности остается на нашей стороне. А это – половина успеха.

– Вы, герр лейтенант, прямо оратор! – восхитился Майер.

– Кх–м… – закашлялся Велга и, встретившись глазами с чуть насмешливым взглядом Дитца, хмуро спросил: – Может, у кого есть другие предложения? Я готов выслушать.

– Думаю, Саша, других предложений не будет, – твердо сказан Дитц. – Да и какие тут могут быть другие предложения? Действительно, противника нужно сначала хотя бы догнать. Вы как, Юрий Алексеевич, в форме? Предстоит серьезный марш–бросок.

– Постараюсь не подвести, – с достоинством ответил старший лейтенант Холод.

– Тогда – вперед. – Хельмут Дитц поднялся и шагнул к своему снаряжению.

– Эх, ноги вы мои, ноги! – запричитал Майер. – Нет вам, ноги, ни покоя, ни отдыха! Сколько уж сотен километров протопали вы, ноги, и все почему–то по России. Отчего так, Курт, дружище, не знаешь?

– А тут есть где это делать, – ухмыльнулся рыжий Шнайдер, закидывая за спину рюкзак и вешая на шею автомат. – Простор. И вообще. Ты же пехота? Пехота. Вот и шагай.

– Безжалостный ты, – вздохнул Майер, – и жестокий. Нет чтобы утешить как–нибудь друга перед трудной и смертельно опасной дорогой…

– Я тебя утешу, – пообещал Малышев, похлопав Руди по плечу. – Как увижу, что тебе совсем хреново, помогу нести твой пулемет.

– Вот! – воодушевленно вскричал пулеметчик. – Вот слова настоящего товарища и друга! Стыдись, Курт.

– Миша, – сказал Велга, – ты, как всегда, впереди.

И постарайся не пропустить то место, где они вышли на дорогу.

– А также то место, где они с нее сошли, – добавил Дитц.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Михаил. – Никуда они от нас не денутся.

ГЛАВА 10

К двенадцати часам они свернули с дороги в лес, двигаясь по следам отряда Секретаря. Михаил Малышев безошибочно нашел и то место, где противник вышел на старую дорогу, и место, где он с нее сошел. Дорога здесь действительно уже совсем круто сворачивала к востоку, так что идти по ней дальше означало не приближаться к цели, а удаляться от нее.

Идти напрямик через лес оказалось не в пример труднее, чем по плохонькой, но все же дороге. Утешало, правда, то, что враг движется еще медленнее – это было видно по многочисленным следам, оставленным четырьмя десятками людей, большинство из которых явно не умели ходить по лесу.

– Сразу видно, что в лесу разве что на пикнике были, – презрительно заметил Малышев, указывая Велге и остальным на сломанные ветки кустов, следы на влажной земле от тяжелых армейских ботинок, смятые и брошенные в траву обертки от жвачки, пустую пачку из–под сигарет и множество других, бросающихся в глаза и скрытых, грубых и едва заметных примет того, что именно здесь недавно прошла большая группа людей. Впрочем, и Велга, и Дитц, и Вешняк, и Майер, и все остальные разведчики прекрасно все видели и сами. Просто с Малышевым в лесу было надежнее – любая команда профессионалов чувствует себя уверенней и лучше, если знает, что в ее рядах есть тот, кто на данном конкретном этапе знает и умеет чуточку больше, чем все остальные. Завтра свои лучшие качества необходимо будет проявить другим, но сегодня – его очередь, и это почетное право, право вести всех за собой, никто у него оспаривать не станет.

Шли быстро и тихо, след в след, скользя между деревьями, ныряя под толстые ветви и отводя руками те, что потоньше, перешагивая и перепрыгивая через упавшие полусгнившие стволы, огибая непроходимый бурелом и особо густые заросли кустарника.

Первый короткий привал Велга скомандовал в четырнадцать часов по местному времени. К этому часу, по приблизительным подсчетам, они преодолели около тридцати километров и сократили расстояние между ними и отрядом Секретаря километров на десять. Так сказал Михаил Малышев, который по ширине шага солдат противника приблизительно прикинул их скорость.

– Если не сбавим темп, – сообщил он остальным, жуя бутерброд с салом и запивая его холодной водой из фляги, – то завтра еще засветло мы должны их нагнать.

– Да уж постараемся не сбавить, – сказал Велга и, внимательно посмотрев на Юрия Алексеевича, спросил: – Как вы, товарищ старший лейтенант?

– Пока нормально. Второго дыхания жду.

Выглядел он не очень хорошо. Сказывался и возраст, и килограммы лишнего веса. Но держался Холод пока замечательно: не ныл, не отставал, а значит, и не представлял собой проблему, которую нужно срочно решать. Велга расслабился и, задрав гудящие ноги на рюкзак, принялся спокойно и тщательно дожевывать сухой паек, – его телу необходима была энергия, и он намеревался получить эту энергию сполна из каждого куска проглоченной пищи.

Часам к четырем характер местности изменился. Чаще стали попадаться холмы, лес поредел, и отряд то и дело пересекал большие поляны и прогалины. Теперь они шли по тропинке, которая как–то незаметно появилась под ногами и вела их теперь в нужном направлении. С одной стороны, идти стало гораздо легче, но с другой, они понимали, что и противник двигался на этом участке быстрее, и если на полном бездорожье, в лесу, они нагоняли его, как волки больного лося, то теперь лось явно выздоровел и прибавил ходу.

«Ходу, ходу!» – шептал про себя Александр, и это были единственные слова, способные сейчас жить в его мозгу. Было жарко, но пот, поначалу зло заливавший глаза и насквозь пропитавший майку и пятнистую камуфляжную куртку, уже не так досаждал – то ли организм, выбросивший сразу излишки воды и шлаки, приспособился; то ли солнце – уже довольно низкое, предвечернее – потеряло свою полуденную силу; то ли прохладный ветерок, свободно гулявший здесь, среди холмов, остужал перегретое тело. А тело не ощущало усталости. Закаленное сотнями и сотнями пройденных с боями километров дорог и бездорожья, в зимнюю стужу, летнюю жару, осеннюю грязь, весеннюю распутицу, это тело, поймавшее бешеный ритм марш–броска, казалось, если надо, будет двигаться без остановки и отдыха хоть всю ночь и весь следующий день – столько, сколько понадобится.

«Однако неплохо бы и оглядеться, – подумал Велга, усмотрев впереди подходящую возвышенность с голой вершиной, на которой гордо и одиноко рос молодой крепкий дуб. – Скоро вечер, и место как раз подходящее. Если еще залезть на дерево, то лучшей точки для наблюдения и пожелать нельзя». Он уже было собрался свистнуть, чтобы остановить шедшего далеко впереди и уже достигшего приметного холма Малышева, как увидел, что тот сам возвращается назад.

– Отряд, стой! – Велга поднял правую руку и остановился.

– И падай, – невесело пошутил кто–то сзади, но Александр не разобрал, кто именно.

– Вон Мишка бежит, – сообщил Стихарь. – Небось сказать чего–то хочет.

Подбежал Малышев. Его шаг был так же легок и упруг, как девять часов назад, а дыхание ровным и глубоким; и только чуть резче обозначившиеся морщинки вокруг внимательных карих глаз да мелкие капли пота на широком лбу указывали на то, что гигант–таежник в этот день потратил много сил.

– Они поднимались на тот холм, товарищ лейте–нант, – доложил Михаил. – Туда, где во–он тот дуб рас–тет. Думаю, осматривались, и думаю, что нам тоже не помешает.

– Ты прямо мысли читаешь, – устало усмехнулся Велга. – Хельмут, что думаешь?