Акробат. Дилогия (СИ) - Юрий Добронравов

Но все же жадность свое слово сказала. Хан отозвал повариху в темный угол шатра и о чем-то битый час с ней беседовал. Наконец подошел к гостям, держа за руку девушку, которая так очаровала Волчонка, и сказал:

— Забирай. Моя дочь. Она умеет за детьми ухаживать. Мешок муки, бурдюк вина и нож.

— Нет, — покачал головой Скиталец. — Так не пойдет. Забирай малого, тогда и получишь свое вино.

— Нет, ребенка не оставлю. Мой род и так почти вымер. Не хочу, чтобы вырезали сосвем-совсем. Забирай девчонку. Она хорошая, работящая. И наложницей будет хорошей — в походе мужчине без женщины тяжело.

— И не жаль дочери-то?

— Она не настоящая дочь. Она от рабыни, что я привез из похода на Побережье. Свою бы дочь я никогда никому…

Волчонок тронул его за рукав.

— Скиталец, на два слова.

— Соглашайся, — сказал он, выйдя из шатра. — Нам без бабы Малыша не выходить.

— Что, понравилась девочка? — улыбнулся Скиталец. — Наверное, и ее хочешь похоронить где-нибудь среди льдов?

— Зря ты так, — покраснел парень. — Я дело говорю. Кстати, тебя надуть хотят. Такую цену лупят, что можно было бы десяток рабов купить. Один только нож знаешь, как здесь ценится? Требуй еще пару дойных коз и десяток баранов. И Малышу молоко свежее каждый день будет, и мы без мяса не останемся.

— Ты умеешь коз доить?

— Нет, не умею, — соврал Волчонок, снова покраснев и выдав себя с головой. — Для того и прошу девчонку взять. Помрет малый без женского участия. Впрочем, тебе решать, кому жить, кому умирать.

Скиталец и сам понимал, что ситуация практически безвыходная. Спрятать ребенка в глухом селении не получится. Оставить его у себя никто не отважится. Вернуть Пророку? Нет, против этого восстает все его сознание и подсознание. Пока не выяснится, что кроется за интересом этого человека к Малышу, никакого решения предпринимать не следует. Да и где он нынче, этот Пророк? Не возвращаться же… Ну, что прикажете делать?!

Спустя пару часов кавалькада снова выступила в поход. На гнедой кобыле, до этого обремененной только поклажей, теперь восседала девушка и Малыш. Настроение у всех было не самое радостное. Малыш был очень недоволен, что теперь приходится ехать в компании с женщиной, а не на скакуне Скитальца. Тот же в свою очередь не испытывал особенного удовлетворения от того, что его отряд все разрастается. Тащить с собой бесполезный балласт — сомнительная радость. Кто знает, как там обернется дальше… Айра, ехавший впереди, время от времени оглядывался и бросал недовольные взгляды то на гнедую с девчонкой, то на хозяина — кому-то сразу дают скаковую лошадь, а ему — Айре из рода Айры — приходится снова тащиться на отнюдь не благородной скотине. Девчонка ехала молча, только изредка вытирала глаза рукавом длинного замшевого балахона. Волчонок тоже разыгрывал неудовлетворенность, «артист погорелого театра»!

— Не умеешь ты торговаться, Скиталец, — бурчал он, качая головой. — За мешок муки, полный бурдюк вина и нож — рабыня, коза и три барана… Мало. А ты еще и медяков женщинам дал на ожерелья.

— А то ты недоволен! — буркнул тот. — Не переживай, эти медяки здесь никому не нужны, пусть дамы свою грусть немного подсластят. Ладно, позови девчонку, хочу познакомиться.

Теперь настроение испортилось и у парня. Но приказание пришлось выполнять — куда денешься!

— Тебя как звать? — спросил Скиталец, когда гнедая поравнялась с его конем.

— Гаумлие, — робко ответила девушка.

— Ну и имечко, сразу и не произнесешь. Что означает?

— Птичка, Услаждающая Пением Своего Господина.

— Еще лучше! Поёшь, что ли?

— Так называют дочерей главы рода и рабынь-наложниц, — уточнила девушка.

— Что-то вроде бастарда? Это имя тебе не подходит. Раз дочь местного царя — стало быть, Принцесса. Остальное — детали. Так и буду тебя называть.

— Как будет угодно господину.

— Меня все зовут Скитальцем. Запомнила?

— Да, господин.

— Ясно, — вздохнул «господин». — Запомнила она… Ладно, с ребенком обращаться умеешь?

— Да, господин, я всех деток батюшки вынянчила, — девушка шмыгнула носиком и вытерла слезы рукавом.

— Не расстраивайся. С нами тебя никто не обидит. И к своим родичам вернешься. А поможешь Малыша сохранить живым и здоровым — награжу.

Глава 7

Из ненаписанного дневника скитальца:

«Чем дальше в лес — тем больше дров. Но в нашем случае, похоже все как раз наоборот. Дорога все труднее, растительности все меньше. Все больше приходится расходовать фураж, все меньше скотине перепадает подножного корма. Древесину на костер находить все труднее. Попадаются, время от времени каменные деревья, но какое это топливо! Тлеет в костре, только калории отбирает, не давая ничего взамен. Дорога… впрочем, какая там дорога! Камни да расщелины, каньоны речек и кручи. Лошади устают, особенно, скакуны. Вьючные лошадки, вроде как, страдают меньше, по крайней мере, по ним не видно. Что же говорить о людях?

— Все, — говорю, осматривая неглубокий овраг. — Привал. Ночевать будем здесь. Место удобное, скрытное.

— Господин, — подъехал Айра. — Видишь, на горизонте горная гряда? Это — перевал. За ним долина, по которой и течет Река. До перевала два дня пути.

— Понятно. Ты, Айра, с Волком обустраивайте лагерь — ставьте шатер, помогите девушке с костром. Принцесса, ты знаешь, что делать — еда за тобой. А я пойду, пожалуй, осмотрюсь.

— Косю! Косю!

Ну что ты будешь делать с этим пацаном! Другие в его возрасте — «Мама, папа», и на своем языке, а этот — «кося»! И запомнил же! Айра с Волчонком этого слова отродясь не слышали, думают, лепечет малый нечто нечленораздельное. Принцесса, та заинтересовалась. Даже стала расспрашивать, что это значит, и в каких землях говорят такие странные слова. Что, прикажете, объяснять ей, «откуда у хлопца испанская грусть»? Лучше уж промолчу.

— Ладно, садись уже на косю, — говорю, взгромождая мальчишку себе на загривок. — Пойдем, прогуляемся.

Малыш проспал почти весь дневной переход в своей корзине, притороченной к седлу гнедой лошадки Принцессы. Теперь он, конечно, бодр и полон сил. На предыдущем привале он так расшалился, так расскакался, что едва не угодил в костер. Принцесса чуть не плакала над пролитой похлебкой. Айра разразился тирадой на своем диалекте. Лучше от греха подальше увести этого хулигана, не то кроме «коси» такого наберется!..

С этого пригорка обозревать окрестности представляется удобным. Посмотрим, где наши преследователи. Обшариваю взглядом каждый камешек, каждую щель, но пока безрезультатно. Ушли? Очень сомневаюсь. Просто некоторые штатские мешают нормально осмотреться!

— Это тебе нельзя. Мал еще! Ну, ладно, посмотри, только руками подзорную трубу не трогать! Что, доволен? Хорошего — понемножку. Иди, пошвыряй камешками в птичек. Может, подобьешь какую-то из них на ужин — все польза. Эй! А ну-ка, «цурюк» от обрыва. Быстро, я сказал! Так ты у меня скоро полиглотом станешь.

Темнеет. Нужно возвращаться в лагерь. Стоп! А это что?

Хорошо, что в свое время сумел развить способность видеть инфракрасный участок спектра. Нелегкое было дело, упражнения сложные, и без генной медицины не обошлось. Зато теперь, если постараться настроиться, можно любую теплокровную гадину в кромешной тьме обнаружить. То-то, я гляжу, на фоне общей серости несколько выделяется красноватое марево — наверняка оттуда исходит теплый дым. А что такое дым? Дым — это костер. А костер — это наши «друзья». Может, конечно, быть и гейзер, но мы там проезжали не позже, чем вчера, и ничего подобного не наблюдали. Точно, они. Никуда-то не делись, идут след в след. Вопрос, зачем? Если кто-то хочет знать о наших перемещениях и действиях, не стоило слать целое отделение. Пара охотников справилась бы с этим заданием гораздо лучше и скрытее. Может, готовят нападение? Чего же до сих пор прячутся? Уже больше месяца на хвосте сидят. Ждут удобного случая? Сколько таких случаев уже было за этот месяц!

Ладно, пора, пожалуй, в лагерь. Эти ребята далеко. Если и решатся на ночную атаку, сделают это перед рассветом — раньше просто не доберутся.

— Эй, Ловец орлов, пошли домой. Баиньки пора.

Подзываю Волчонка и приказываю первому заступать в караул, оставляя за собой самое «рисковое» время перед рассветом. Парень изрядно вымотан за день, но перечить и показывать гонор уже разучился. Кивнул и пошел в шатер за оружием. Айра что-то начал бурчать в ответ на приказание караулить после Волчонка, но после моего «чего-чего?!», замолк и улегся дремать возле костра. Теперь и мне не мешало бы отдохнуть, я тоже не железный.

Но не успел как следует заснуть, как почувствовал прикосновение теплой ладони на своей щеке. Открываю глаза — Принцесса, приподнявшись на локте, гладит своей ручкой мою бороду.