Руса. Расширяя пределы - Игорь Леонидович Гринчевский

не уважает, слушай! — темпераментно размахивая руками, как это свойственно южанам, изливал свои эмоции Архелаю «старший пороховых дел мастер» Варфоломей из Яффы. Высокая должность досталась ему не от высокой учёности и большого уважения, совсем наоборот. Когда выяснилось, что работа с порохом очень опасна, на неё пришлось ставить рабов, а чаще даже — рабынь, а на должности руководителей — должников, которым до продажи в рабство за долги оставался всего шаг-другой.

Варфоломей до недавнего времени имел свою мельницу, но азарт и любовь заключать самые невероятные пари серьёзно ухудшили его имущественное положение, вот он и согласился на нынешнюю должность. За год-другой, глядишь, и отработает долги и набежавшие проценты. Если, конечно, раньше не погибнет.

— Они ведь нам всё и в прошлый раз ясно написали, как порох гранулировать. И что отходы нужно смачивать, лепёшку мокрую сушить и снова в производство запускать. А теперь снова повторяют. Они что, думают, до нас с первого раза не дошло⁈

Он вскочил, сделал два круга по комнате, уселся, потом снова вскочил, не в силах сдержать эмоций. И слова снова полились потоком:

— Да я ещё тогда этот самый порох растворил, а потом не растворившийся осадок снова взвесил. А потом в лупу, у Еркатов купленную, рассмотрел. Так что состав пороха мы давно знаем. Сколько частей индийской селитры, сколько молотой серы, и сколько — молотого угля. Сера здесь своя, уголь тоже делают, так что только селитры и не хватает, чтобы порох делать!

— Погоди, остынь! — мягко ответил ему интендант. — Какая польза от твоих знаний, если селитры у нас всё равно нет?

— Ну и что, что нет? — снова всплеснул руками уроженец Яффы. — У пиратов можно купить! Раз селитру из Индии кораблями везут, то пираты её не могут не захватывать.

* * *

— И зачем ты ко мне с этим пришёл? — выразил удивление Диомед. — Я тебе что, каждый шаг подсказывать должен? Что смотришь как баран? Если есть мастер, который говорит тебе, что может сделать порох, ты должен был обеспечить ему всё потребное. Что он там перечислил? Сера у тебя на складе есть? Есть! Уголь имеется? Добавь ему селитру, что осталась от производства «огненных стрел», и пусть сделает мне пушечный порох. Если сделает, я вас обоих награжу.

— А если нет? — боязливо переспросил Архелай.

— Ты дитя малое, что ли? Тогда ты его кнутом поучишь, а стоимость потраченного времени и веществ к долгу приплюсуешь. Пусть отрабатывает! Всё, иди и работай!

* * *

— Ну, что скажешь. Воробушек? — ласково спросил Ашот Проникающий-в-суть-вещей у несуразного существа, облаченного в лохмотья. — Да ты не стесняйся, ешь да пей, всё что на столе — твоё!

Бродяга, похожий то ли на заросшего давно немытыми волосами тощего мальчишку, то ли на не особо красивую девочку, ещё не обзаведшуюся характерными чертами женской фигуры, жадно ухватил со стола медовую лепёшку и вгрызся в неё.

Казалось поразительным, но застарелого запаха немытого тела, характерного для бездомных, совершенно не ощущалось. Этот контраст между внешним обликом гостя и обонятельными ощущениями мог бы насторожить внимательного наблюдателя, но… Воробушек была брезглива. Испачкать одежду и замараться самой ради дела она была готова, поголодать пару дней — тоже, но вонять отказалась категорически.

Теперь она навёрстывала недостаток калорий и сладкого в организме, жадно запивая медовую лепёшку полпивом[2] и глотая едва прожёванные куски сыра. Настоятель терпеливо ждал, пока она утолит первый голод и сможет говорить.

— Химия там серьёзная, как и охрана, — не совсем разборчиво произнесла она, наконец. — Во двор пройти мне не удалось. Все телеги разгружают сразу за воротами, а двор так устроен, что даже знакомые возницы почти ничего в нём рассмотреть не могут, сараи и плетни весь вид заслоняют.

Ашот кивнул, подтверждая, что согласен с её наблюдениями.

— Так что ты меня правильно повал, дяденька Ашот! — сказала девочка, макая очередной кусок лепёшки в варенье. — Мой нюх не проведёшь!

И она гордо задрала носик.

— Я знаю, Воробушек! — ласково улыбнувшись, сказал Следак. — Потому и оторвал тебя от учёбы в Школе. Из-за твоего волшебного носика и знания химии. Итак?

— Загибай пальцы! — потребовала она. — Купоросное масло там делают. И алюмокалиевые квасцы. Получают глюкозный сироп, спирт и уксус.

— Пять производств, — поднял сжатый кулак Ашот. — Но про них мы знали.

— Ещё оттуда пахнет молотым известняком, негашеной и гашеной известью. А также мочевиной, аммиаком и карбидом.

— Погоди, мочевину считать? И известняк?

— Нет, наверное… — протянула девочка, подумав. — Их туда привозят, так что исключаем. Девять получается? Ещё там карбидную горелку используют, у неё характерный запах[3].

— Хм… А вот это интересно. Нашатыря и карбида сын Хирама не покупал. Зато химик, работающий на нашего противника, умеет их получать. Как и ацетон.

— Ацетоном оттуда тоже пахнет. — подумав, ответила она. — И лаком. Не нашим, другим… когда смолу в ацетоне растворяют.

— Наш клиент! — довольно потёр ладони Проникающий-в-суть-вещей. — Будем брать!

— Я не всё назвала! — остановила его воробушек. — Там размалывают уголь и серу. И производят дымный порох.

— Тогда стоит подождать, — тут же передумал бывший следователь. — Не приведи боги, порох взорвётся, и этот химик погибнет. Я себе этого не прощу. Он очень Русе нужен.

— Может, выманить его как-то? — задала вопрос девочка. — Но и это не всё. Он как-то окисляет аммиак до азотной кислоты, я характерный запах «лисьего хвоста»[4] учуяла.

— Так мы же об этом знали, разве нет? — удивился Ашот.

— Нет! — отрицательно покачала головой «нюхачка». — Мы знали, что он делает это где-то. Но он не должен был делать этого здесь!

— Погоди! А почему?

— Здесь слишком мало людей, чтобы получать нужные ему количества селитры. Если, конечно, применять старые способы Русы. А для нового синтеза сыну Хирама нужна платина. Много платины.

— Да-а, загадка… — протянул тот. — Русе будет интересно. Надо брать этого химика, срочно брать! Ладно, подумаю, как выманить его из норы.

* * *

[2] Полпивом называли очень слабое пиво, крепостью не более двух градусов. Такой напиток очень хорошо утолял жажду и вместе с тем от него было трудно захмелеть.

[3] Вообще-то, все справочники и учебники химии утверждают, что чистый ацетилен запаха не имеет. Однако