Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

Во второй день гуляли прямо на берегу моря, куда официанты и прочие слуги по желанию людей и под непосредственным руководством Домохранителя–завхоза Ганса Ивановича (по всеобщей договоренности решили называть Домохранителя именно так, с чем тот охотно согласился) снесли достаточное количество столов, легких кресел, шезлонгов, зонтов от солнца и всего необходимого для устройства пикника на свежем воздухе со всеми мыслимыми удобствами.

Место выбрали не сразу у дороги, напротив Дома Отдохновения, а чуть дальше, где в море впадала меж двух холмов чистая прозрачная речка, живо напомнившая Валерке Стихарю бесчисленные речушки Черноморского побережья Кавказа.

– Эх, братцы–камрады, хорошо! – говорил он, поблескивая бедовыми глазами. – Прямо, как дома. От нас до моря была ночь езды на паровозе. Ну, чуть дольше. В отпуск – милое дело. Вечером сел, а на следующий день ты уже гуляешь по набережной Сочи в широких штанах! Помните? – и он не сильным, но довольно музыкальным голосом запел, – «В парке Чаир голубеют фиалки, снега белее черешен цветы. Снится мне пламень весенний и жаркий, снится мне солнце, и море, и ты». Правда, говорят, романс этот в Крыму написан, и парк Чаир тоже там находится, но в Сочи все равно песня эта хорошо на душу ложилась. А вечером, в ресторане, когда…

– Да брось, Валера, – усмехнулся Вешняк. – Сочи, ресторан, «В парке Чаир»… Видел, небось, краем глаза те Сочи, да и то издалека, а нам теперь тут заливаешь. Где мы были, и где Сочи? Сочи…

– Я уж не знаю, где ты был, Серега, под Рязанью, наверное, а я так в Сочи каждый год до войны ездил, понял? Эх ты, деревня…. Ладно, чего там Сочи! У нас тут получше всякого Сочи будет. И выпивка, и хавка, и девочки, что надо! Только, вот, шашлыки я бы официантам не доверил. Эй, Ганс Иванович, мангал нужен, дорогой. И мясо свежее. Лучше свинину, потому как баранину я не уважаю. И лука побольше. Сейчас я вам, родные мои, такой шашлычок сварганю – цимес! Пальчики оближете и до смерти, чтоб ей сто лет мимо нас ходить, не забудете.

Второй день был еще длиннее первого. Времени хватило на все. Несколько раз садились за стол, залазили, охлаждаясь, попеременно то в море, то в речку. Майер вообще уселся в речной воде по грудь, держа в правой руке бокал с вином, а в левой сигару и, по мере опустошения бокала, громко требовал у своей девушки по имени Марта своевременного долива. Марта охотно доливала. Его примеру тут же последовали Малышев и Аня, которым, правда, захватили бутылку с собой и доливали себе сами.

– Сибариты, – добродушно заметил Велге Дитц, сидя в шезлонге и водрузив свои длинные и уже изрядно покрасневшие от солнца ноги на стол, с которого официанты только что убрали грязную посуду. – Сибариты и эти… как их…

– Эпикурейцы, – подсказал Александр.

– Он держал на коленях Карину и потому не мог последовать примеру Хельмута. Да и не хотел – не в обычаях русского человека ноги на стол водружать.

– Именно! Вот скажи, Саша, думал ли ты, что наши солдаты могут быть такими сибаритами и, не побоюсь этого слова, эпикурейцами? И вообще, разве солдат может быть эпикурейцем? А если и может, то, полезно ли это солдату? Вот о чем я хочу спросить тебя, мой боевой друг!

– Это, знаешь ли, от ситуации зависит, – блаженно улыбаясь отвечал Велга, принимая легкомысленный тон обер–лейтенанта. – Ты бы, кстати, ноги поберег – облезешь… Почему же не полезно? Не вижу, отчего бы солдату, если позволяет обстановка и старшие по званию, не посибаритствовать и даже не поэпикурействовать? Мы это заслужили, как уже справедливо было нами же замечено. И вообще, раньше после победы давали три дня на разграбление города. Я, разумеется, как командир Красной Армии, подобные методы поощрения особо приветствовать не могу, но в виде исключения… Опять же, мы, слава богу, не во взятом штурмом городе и никого не грабим и не насилуем. То есть нам хорошо, но от этого никому не плохо. Редкий, кстати, случай…. Так что, гуляй Хельмут, и не о чем не думай. Бери пример с меня. Так и быть, разрешаю.

– Это он мне, видите ли, разрешает! – шутливо возмутился Дитц и даже убрал со стола ноги. – Ганс Иванович, нет ли какой мази от солнца? А то я действительно, пожалуй, сгорю. У нас, саксонцев, кожа нежная…. Спасибо. Так вот, товарищ лейтенант, чтоб вы знали, мне для этого не требуется ничьё разрешение. И уж, тем более, ничей пример. Наоборот, это я вас еще научу гулять по–настоящему. Потому что только германским воинам, истинным, я бы сказал, нибелунгам, уготованы после смерти пиры Валгаллы в окружении прекрасных белокурых женщин и боевых товарищей. И отсюда неизбежно следует, что к пирам этим нам надо готовиться заранее, еще здесь, на земле. Дабы не ударить лицом в грязь пред очами бога Одина. Уж очень они, пиры эти …э–э… пиршественные. А что нужно, чтобы хорошо подготовиться?

– Как что? – усмехнулся Велга. – Выучка, конечно! Закалка и тренировка и ещё раз тренировка и закалка.

– Правильно! Как там говорил этот ваш полководец… как его… Суровый?

– Суворов.

– Хм. А Суровый мне больше нравится. Суровый к врагам! А?

– Ну, и как он говорил?

– Трудно в учении…

– Тяжело в учении.

– Не сбивай. Тяжело в учении…

– Легко на привале!

– Да! То есть, нет, конечно. На привале, разумеется, легко, но я не это хотел сказать…

– В бою, в бою легко, Хельмут.

– Верно. Тяжело в учении – легко в бою. Только в бою всегда трудно, – вздохнул Хельмут. – Но все равно он был прав. И это его высказывание мы вполне можем отнести и к пирам. Можем или нет?

– Еще как можем! Я бы даже сказал, обязаны отнести.

– И я так считаю. Значит, смотри, что получается. Белокурые, златовласые, черноволосые и даже рыжекудрые прекрасные женщины есть, боевые товарищи на месте, вина и прочего в достатке, энтузиазм…. Энтузиазм присутствует?

– А как же!

– Тогда – гуляем!

– А я думал, что мы уже….

– Нет, это была только … м–м… прелюдия, вот. Черт, каких только слов в голове не водится, иногда просто сам диву даешься… По–настоящему я еще и не начинал.

– Одно плохо, – неожиданно погрустнел Велга и мягко, но решительно ссадил Карину с колен.

– Что именно?

– Боевых товарищей мало. Онищенко бы сюда, Руммениге… и остальных, тех, что убиты на Пейане…

– Да, – согласился Хельмут. – Мало нас осталось. Что ж, самое время помянуть павших и пожелать удачи живым. Эй, личный состав, приказываю всем налить! Помянем наших павших товарищей. Может быть, они глядят сейчас на нас откуда–нибудь с небес – тех, на которых мы ещё не бывали, и вместе с нами радуются. А мы их будем помнить всегда. Все мы живы лишь потому, что они приняли смерть вместо нас. И все наши победы – это их победы тоже.

Отряд выпил стоя.

Потом выпили за Землю со всеми ее параллельными двойниками, за Германию и Россию, за дружбу и боевое воинское братство, за победу над всеми бывшими и будущими врагами, за присутствующих здесь прекрасных женщин (за Аню отдельно), за здоровье Распорядителя, который предоставил им для отдыха такое замечательное место, за само место и за всю планету в целом.

После тоста за планету, Дитц ненадолго задумался, а затем поинтересовался у скромно сидящего рядом Арнольда, можно ли совершить ознакомительную экскурсию.

– Экскурсию? – переспросил мажордом. – Да, конечно. Какую именно экскурсию вы желаете совершить?

– Экскурсию по планете. Должны же мы хотя бы приблизительно знать, где находимся! Или вы предлагаете нам день за днём и ночь за ночью торчать в Доме и на берегу? Не спорю, это замечательное и даже где–то волшебное место, но, боюсь, оно мне довольно быстро наскучит вместе со всеми его чудесами. Нет, лично я желаю путешествовать! Тут ведь, наверное, есть и горы, и пустыни, и океаны. А?

– Разумеется. На Лоне красивейшие ландшафты и богатейшая флора и фауна. В Доме имеются подробнейшие голографические карты и видеоматериалы, если желаете…

– Карты – это, само собой разумеется. Но мне хочется посмотреть своими глазами. Есть у вас какой–нибудь транспорт?

– Всенепременно. Вездеходы, на которых можно с комфортом облететь и объехать всю планету. И даже обплыть. Совершенно безопасный, надежный и скоростной транспорт. Как раз для таких случаев. Прикажете подать?

– Пока не надо, – подумав, решил Хельмут. – Гуляем. А вот через день–два, чтоб все было на ходу. Задача ясна?

– Абсолютно. Тем более, что эти машины всегда на ходу.

– Отлично! Значит, наконец–то, можно ни о чем не волноваться, а спокойно выпить. Прозит!

Солнце давно скрылось за лесистыми холмами, и сияющие кружева незнакомых созвездий усыпали небо, а веселье продолжалось и продолжалось.

Казалось, отряд поставил перед собой цель непременно отведать все марки вин и прочих спиртных напитков, имеющихся в винных погребах Дома Отдохновения, а также испробовать все яства, предлагаемые его неисчерпаемыми кладовыми и поварами. Так что, и Арнольду, и Гансу Ивановичу, и официантам, и поварам в этот день и в эту ночь работы хватило. Отряд гулял и требовал для себя и своих подруг всего, чего душа пожелает. А душа желала всякого и разного.