Воспоминания - Андрей Достоевский

— Бублик, ваше превосходительство!

— Сам ты бублик, — закричал Фабр, убедившись, что богатый коммерсант уже хлопнул порядочно, — убирайся вон!!

Фабр имел обыкновение принимать всех просителей не в приемной, а у себя в кабинете. Вот однажды, уже не в первый раз, явилась к нему с какою-то просьбой одна молодая дама. Фабр, не находя возможным удовлетворить почему-то просьбы этой просительницы, все время ей отказывал в ее ходатайстве.

— Я вас убедительнейше прошу, ваше превосходительство! — настаивала дама.

— Не могу, сударыня, не могу! — отказывал Фабр.

— Ваше превосходительство, что для вас значит, исполните мою просьбу!..

— Не могу, сударыня, я уже сказал, что не могу!

— Ну, так я вам приказываю. Подпишите вот здесь ваше разрешение (вынимая и показывая ему заранее заготовленную бумагу) — сейчас же, а не то… иначе я… закричу и расскажу всем, что вы склоняли меня на преступную связь!.. — причем она мгновенно растрепала свою прическу и расстегнула корсаж своего платья.

Увидев это, Фабр, при всем своем уме, пришел в тупик и, убоявшись скандала, который действительно мог произойти, тем более что он жил в разводе со своей женой, не говоря ни слова, подписал свое разрешение. Но с тех пор, как рассказывали, перестал уже принимать в кабинете не только дам, но и малознакомых мужчин. Но будет о Фабре.

В конце января, уже 1860 г., мне дали командировку, и на этот раз очень приятную, — в Севастополь и Ялту. Эта поездка представлялась настолько интересной, что и жена захотела прокатиться вместе со мною. Мы посетили многие места южного берега…

В марте месяце 1860 г. я был приятно удивлен совершенно неожиданным официальным извещением о переводе меня в Екатеринослав на должность губернского архитектора.

Проведя пасхальную неделю в отдыхе, я с Фоминой начал усиленно собираться в дальний путь-дорогу со всем семейством, т. е. к переселению в Екатеринослав. Но в этот раз сборы были не столь затруднительны, как два года назад, при переезде из Елисаветграда в Симферополь, и не так суетливы — мы уже привыкли к переездам. Начать с того, что карета была снова готова служить нам. Мою повозку или паклет оставил за собою батюшка, уплатив мне за нее деньги. Часть мебели пришлось продать, а часть вместе с сундуками и проч. пожитками отправить на отдельной подводе.

Наконец, настал и день выезда, т. е. 24 апреля. К 8 часам утра карета была уже готова, запряженная шестериком лошадей. Мы уселись в свой рыдван и покинули Симферополь в 9-м часу утра.

КВАРТИРА ВОСЬМАЯ

ПЕРЕЕЗД В ЕКАТЕРИНОСЛАВСКУЮ ГУБЕРНИЮ. СЛУЖБА И ЖИЗНЬ В Г. ЕКАТЕРИНОСЛАВЕ С МАЯ МЕСЯЦА 1860 ГОДА ПО МАЙ МЕСЯЦ 1865 ГОДА

Приехавши в Екатеринослав, мы велели себя везти в лучшую гостиницу в городе. Разместившись кое-как в двух комнатах гадкой и грязной гостиницы, мы рады были очень, что дотащились наконец до места.

Но, впрочем, размыслив, мы пришли к убеждению, что наше путешествие, благодаря Богу, не только совершилось благополучно, но и довольно скоро. С большим семейством в грузном экипаже мы сделали 452 ½ версты в течение 3 ½ суток. На другой день, т. е. в четверг 28 апреля, я вышел из номера гостиницы очень рано, взял извозчика и объездил все более или менее видные улицы и, таким образом, хотя мельком, познакомился с физиономией города. Сказать по правде, внешний вид города мне не слишком понравился. После безукоризненно чистенького Симферополя Екатеринослав показался и грязным, и худо обстроенным, но значительно большим. Одно, что мне кинулось в глаза, — это Большая бульварная улица, прорезывающая город по всей длине его. Посреди ее устроено шоссе, по бокам которого идут в два ряда аллеи, обсаженные деревьями белой акации и каштановыми. Лучшие строения города находятся на этой улице.

После беглого ознакомления с городом мне предстояло знакомиться с обществом. Но, собственно говоря, я уже познакомился как с обществом города Екатеринослава, так и с бытом и жизнью города. Дело в том, что, еще не выезжая из Симферополя, я перечитал с большим вниманием ряд только что вышедших так называемых обличительных повестей и рассказов даровитого писателя Елагина{106}, уроженца и жителя г. Екатеринослава, печатавшихся в книжках журнала «Современник» в конце пятидесятых годов. Повести эти следующие: «Откупное дело», «Важное мертвое тело», «Губернский карнавал» и др. В повестях этих как в зеркале изображены многие из личностей города Екатеринослава с легко измененными фамилиями, так что мне оставалось только сличить оригиналы со списками и решить, насколько верно и искусно сделаны последние. Должен сказать, что дальнейшие мои наблюдения привели меня к убеждению, что ко всем сказанным елагинским повестям очень подходил бы эпиграф, приведенный в комедии «Ревизор», а именно: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива». Все личности в повестях Елагина были фотографически, и ежели можно так выразиться, зеркально-подобны оригиналам.

Возвратившись с прогулки домой и поделившись впечатлениями с женой, я тотчас же облекся в мундирную пару и отправился явиться по начальству к губернатору и вице-губернатору.

Губернатор граф Александр Карлович Сиверс{107} (по Елагину и впоследствии по «Искре», граф Бородавкин). Это был человек еще не старый, смотря по занимаемому им посту, лет 40, не более. Он был вдов, имел двух маленьких дочек, при которых жила его родственница (кажется, тетка) Алябьева. Сиверс был очень симпатичной наружности с большою бородавкой на лице (отчего и назван Бородавкиным). Он слыл Дон Жуаном в городе. Как губернатор был очень и очень опытным администратором и с подчиненными был очень вежлив, хотя и держал себя на высоте своего положения. Он принял меня очень любезно, высказав, что, бывши недавно в Петербурге, он слышал в Главном управлении обо мне очень много хорошего и что он уже давно ожидал моего приезда, тем более что и постройки ожидают меня в г. Екатеринославе. Дело в том, объявил он, что в городе предстоит постройка нового гостиного двора, которую он и хотел бы возложить на меня. Постройка эта предполагалась к производству несколькими купцами-торговцами под один общий фасад вдоль по Большой бульварной улице. При этом он заметил, что постройка эта не казенная, а совершенно частная, и так как будет производиться несколькими лицами, то чтобы я не сплошал, а выговорил бы себе гонорар, вполне обеспечивавший мои труды, не от каждого участника постройки отдельно, а со всего общества строителей гуртом. Далее он полюбопытствовал о том, семейный ли я и, узнав, что семейный, спросил, где я остановился. Услышав о гостинице, он сказал, что это настоящий вертеп, и тут же познакомил меня с явившимся к нему с докладом полицмейстером подполковником Давидом Тимофеевичем Гескет, которого и просил оказать мне содействие в приискании квартиры. О моих будущих сослуживцах, т. е. о деятелях строительной комиссии, он отзывался очень сдержанно, вероятно, предоставляя мне самому ознакомиться с ними, без всякого с его стороны вмешательства. Но, впрочем, он сообщил мне, что в строительной комиссии нет в настоящее время непременного члена, заведующего искусственным отделением, т. е. инженера, и что мне придется заведовать отделением впредь до назначения нового инженера, так как бывший инженер, весьма симпатичная личность, подполковник Миллер-фон-Эреншвунг в недавнее время умер. В заключение он советовал мне, освоившись, заняться ознакомлением с делами комиссии, где за последнее время обозначилось много запущенного. Вообще прием графа Сиверса был очень приятный и вполне обвороживший меня. К сожалению, граф Сиверс оставался при мне в Екатеринославе не очень долгое время. О преемниках его расскажу в свое время и в своем месте. От губернатора я двинулся к вице-губернатору.