Воспоминания - Андрей Достоевский

Выехав из Петербурга 30-го утром, я утром же 31-го, в среду, был опять в Москве.

Приехав в Москву, я передал, конечно, всем нашу общую радость по поводу производства брата Федора Михайловича в прапорщики. Все были очень обрадованы этим, а дядя за обедом велел матушке-теще (так звал он бабушку Ольгу Яковлевну) распорядиться насчет шампанского. Все мои родные остались тоже очень довольными результатом моих хлопот относительно места, и все были уверены, что при обещании Чевкина и Ростовцева я долго не останусь в Елисаветграде.

Но вот, наконец, наступил канун моего отъезда. В понедельник 5 ноября я пообедал у тетушки и распрощался с добрыми дядей и теткой, — с первым уже навсегда, потому что он скончался в 1863 году. С теткой я еще виделся, но уже не с той умной и компетентной женщиной, а со старушкой, терявшей память и день ото дня с ослабевавшей головою.

Въехал я уже в Малороссию, т. е. в Полтавскую губернию, чуть свет в понедельник 12 ноября, проехал Полтаву и часов в 9 утра подъезжал к Решетиловке.

Но вот недалеко уже от дома… И вот я уже в объятиях дорогой семьи…

Наступил 1857 г., и 3 февраля, в воскресенье, Бог дал нам сына. Радость наша не имела пределов, и мы тут же порешили назвать нашего первого сына именем Александра,{102} в честь молодого государя, плодотворные действия которого и тогда уже предвещали те великие преобразования, которых мы были свидетелями впоследствии.

В октябре месяце я получил письмо от брата жены из Симферополя, в котором он уведомляет меня, что в Симферополе, т. е. в Таврической строительной и дорожной комиссии открывается вакансия архитектора для производства работ, а потому советовал не упускать времени и прямо хлопотать об этом месте в Петербурге.

Узнав об этом, я тотчас же написал докладную записку прямо главноуправляющему Чевкину, с просьбой о предоставлении этой вакансии мне.

Наступил новый 1858 год, я чувствовал и почти был уверен, что это последний новый год, встреченный мною в Елисаветграде. Так оно действительно и случилось. В феврале месяце я получил из штаба корпуса путей сообщения бумагу, уведомляющую меня, что в Симферополе вакансии нет и что мне предлагается должность производителя работ вместо инженера в Харьковской строительной и дорожной комиссии. Я согласился на это предложение и стал мечтать уже о Харькове.

Между тем мой брат, Николай Михайлович, который в то время служил уже в Петербурге и по моей просьбе следил за ходом моего дела, уведомил меня, что вакансия в Симферополе все-таки открылась и что Чевкин прямо назначил ее мне и приказал уже сделать по этому поводу соответствующие распоряжения.

По получении известия о скором своем переводе, ясное дело, у меня уже не лежало сердце к работе в Елисаветграде, а тут, как нарочно, подошли занятия по давно скопившимся в полиции делам по оценке недвижимых имуществ, т. е. домов, и я почти ежедневно в продолжение всего поста целые утра производил эти оценки.

12 апреля 1858 г. у нас родилась дочь Варвара.{103} В начале июня было получено в Елисаветграде официальное извещение о переводе меня в Симферополь, и с этого времени я de facto перестал быть городовым архитектором.

Первое, что озабочивало меня, это вопрос, в чем мы поедем. Едущих было: я, Домника, батюшка, трое детей, нянька и девочка Маша, следовательно, пятеро взрослых и трое малолетних. Дети были еще очень малы: старшей Женечке было около 6 лет, Саше около 1 ½ года, а Варечке всего лишь три месяца.

Мне удалось присмотреть случайно продававшуюся старую карету, постройки 30-х годов, которую я и купил за 50 рублей. Это был целый Ноев ковчег. И вот в назначенный к отъезду день, 15 июля, к 1 часу дня шестерик почтовых лошадей с ямщиком и форейтором были в совершенной готовности. Мы разместились в карете, и лошади легко сдвинули и покатили наш рыдван, который только покачивался из стороны в сторону на своих крепких и упругих круглых рессорах.

КВАРТИРА СЕДЬМАЯ

СЛУЖБА И ЖИЗНЬ В Г. СИМФЕРОПОЛЕ С ИЮЛЯ 1858 ГОДА ПО МАЙ 1860 г.

Первые впечатления в городе были для меня самые благоприятные. Все мне нравилось — и маленький чистенький городок, и климат, и люди. Говорю «и люди», не ознакомившись еще с ними, ввиду того, что в массе народа не было того подавляющего количества военных, которые встречались повсюду в Елисаветграде, так мне надоевшем.

Мы водворились в квартире брата жены М. И. Федорченко.

На другой же день, т. е. 19 июля 1858 г., в субботу, я, облекшись в мундир, явился по начальству: к губернатору, вице-губернатору и в строительную комиссию. В сей последней, по случаю субботы, никого не застал, а потому в воскресенье 20-го, облекшись во фрак, сделал визиты сослуживцам. Губернатор принял меня сдержанно, но приветливо. Это был генерал-лейтенант Григорий Васильевич Жуковский{104}.Он был назначен губернатором по окончании Турецкой войны, кажется, в 1856 или 1857 г., следовательно, был тоже внове в этой местности. Быв назначен без всякого подготовления, прямо из военных генералов, он, как очень умный человек, разом понял всю беспомощность своего положения, так как увидел во всех окружающих его людей ему несимпатичных. При здравом уме он соединял качество безупречной честности, а потому не мог терпеть около себя людей, живущих на счет нежно-любимого отечества. В таких обстоятельствах он оставил на время при себе бывшего правителя канцелярии, а сам начал учиться и учиться. С небольшим через год или два он достиг того, что мог сплавить бывшего правителя канцелярии и взять себе человека по душе. Он сделался очень популярным человеком ежели не между чиновниками, то во всем симферопольском обществе, равно как и жена его Екатерина Ивановна. Замечательно притом, что их никто не звал губернатором или губернаторшей, генералом или генеральшей (как других губернаторов), а называли не иначе как Григорием Васильевичем и Екатериною Ивановною. Они, кажется, были бездетны, по крайней мере, при них детей не было. Григорий Васильевич все время пребывания моего в Таврической губернии, т. е. в продолжение 1 ¾ года, был ко мне очень любезен и внимателен, и по его отличной аттестации меня главноуправляющему Чевкину, сей последний повысил меня сейчас же в должности (как и обещал), назначив меня губернским архитектором в Екатеринослав; но об этом после.

Скажу несколько слов о строительной и дорожной комиссии. Ее деятельность надо отнести к режиму старых, понемногу отживавших свой век учреждений, любивших попользоваться на счет нежно-любимого отечества. Конечно, я понимаю при этом казенных заправил комиссии, а не молодых техников, которые только состояли тогда при комиссии. Об упомянутом направлении комиссии я узнал подробно, бывши уже в Екатеринославской губернии, в свое же пребывание в Симферополе я ничего об этом не слыхал, потому что, как неоднократно уже упоминал, большую часть времени провел в разъездах по уездам. Во время моего пребывания в Таврической губернии вышло высочайшее повеление об отдаче частным лицам построек на их счет зданий для присутственных мест, тюрем и других казенных помещений. Главные основания сего нового закона были следующие: