Место твое впереди - Николай Ивушкин

22 ноября 1943 года Брагин был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. Теперь одна из улиц Брагина носит имя командира 111-го полка Ш. В. Челидзе. В тот же день 107-й полк занял деревню Шкураты, а 228-й полк — Городище. Через несколько дней мы вместе с другими частями 61-й армии участвовали в освобождении Хойниковского района и вышли к деревне Юревичи. Здесь воинским соединениям большую помощь оказали партизаны 2-й Калинковической бригады. Наступая с тыла, они посеяли панику в рядах фашистов и нанесли им значительный урон. Полесские партизаны в те дни вывели за линию фронта много мирных жителей, скрывавшихся в лесах от преследования фашистов. Наши воины оказывали им большую помощь. Принимали людей, кормили и отправляли их в тыл страны.

В нашу дивизию прибыл новый начпоарм Александр Георгиевич Котиков, высокий, стройный полковник с обветренным лицом и седеющими волосами. Цель приезда, как он потом сам сказал, — познакомиться с командирами, политработниками, изучить состояние партийно-политической работы. Держался Котиков, казалось поначалу, несколько необычно. Беседы с людьми начинал не привычным обращением «товарищи», а старинным «други мои». Голос у него был звучный и мягкий — бархатный баритон. Говорил он превосходно. Котиков был душевным, умным, интеллигентным человеком. В первый раз он провел в дивизии три-четыре дня, побывал на переднем крае. Беседовал с солдатами и офицерами, с замполитами полков и работниками политотдела, с каждым по-дружески, как с равным, спокойно, не торопясь, обо всем.

Однажды утром, когда все работники политотдела были на месте, А. Г. Котиков заговорил с нами о военной подготовке политработников, о том, какое большое значение придает этому вопросу Центральный Комитет партии.

— Мой очень хороший товарищ, — сказал Котиков, — поведал мне об одном случае, который произошел с ним. Мне представляется этот случай поучительным, и я позволю себе передать вам рассказ своего товарища.

«В мае 1942 года я возвращался из действующей армии. Части этой армии вели бои под Мценском. Я своими глазами видел новое добротное оружие, видел удаль и мастерство наших бойцов. В Москве меня ждало приятное сообщение: я назначен начальником политического управления фронта.

Вылет рано утром, ночью беседа с начальником Главного политического управления РККА товарищем Щербаковым Александром Сергеевичем. Его кабинет был похож на учебный класс с образцами стрелкового оружия, рисунками новой техники, тактико-техническими и учебными таблицами. Щербаков перед этим провел восемь дней на полигоне. Он обстоятельно знакомил меня с обстановкой на фронте, давал характеристику товарищам, с которыми мне придется работать. Потом Александр Сергеевич поднялся из-за стола и, прохаживаясь по кабинету, спрашивал меня главным образом о том, насколько я был знаком с новой боевой техникой. Я ответил, что за техникой слежу, но некоторые новые образцы не знаю.

— Вы знаете вот это противотанковое ружье? — спросил он, указывая на схематический рисунок противотанкового ружья.

Отвечаю: знаю ружье Дегтярева, стрелял из него по немецкому танку, а вот этого не видел и с ним не знаком.

Щербаков метнул в меня сердитый взгляд. Я ответил, что знать это ружье — дело не хитрое. Это, видимо, переполнило чашу терпения, и Щербаков начал распекать меня по всем статьям.

Решение о моем назначении было тут же отложено. Обида раздирала грудь. Но разум взял верх. Я сел в машину и, не заезжая никуда, начал колесить по полигонам, изучать технику. Освежив старые знания, детально изучил новое оружие. Потом специалисты мне устроили настоящий экзамен.

И вот наконец назначение состоялось. Рано утром я улетел на Волховский фронт, чтобы вступить в должность начальника политотдела армии...»

— Рассказывая, — продолжал Котиков, — мой товарищ заметил, что главным для него было преодолеть обиду, увидеть глубокий смысл в том, что произошло в кабинете начальника Главного политического управления, и извлечь пользу для дела. Советую и вам из этого случая сделать для себя выводы, — закончил Котиков, предложив пойти пострелять из личного оружия. Сам он показал свое мастерство первым — все пули в центр мишени.

Позже Котиков часто бывал в нашей дивизии. Видел я его и в гневе. Более всего он сердился, когда сталкивался с формализмом и чиновничьей спесью. Помню, как он едко высмеял одного полковника, который вел беседу с солдатами примерно так:

— Как живете, товарищи?

— Хорошо, товарищ полковник.

— Как вас кормят?

— Хорошо, товарищ полковник.

— Письма из дому получаете?

— Получаем, товарищ полковник.

— Настроение боевое?

— Боевое, товарищ полковник.

На этом «беседа» обрывалась. Полковник, покашливая, направлялся в другое подразделение.

Когда полковник вернулся в политотдел, Котиков спросил его:

— Как живете, товарищ полковник?

— Хорошо...

— Как вас кормят?

— Хорошо...

— Письма из дому получаете?

Мы все не удержались от улыбок, а полковник покраснел как рак.

Сам Котиков, если беседовал с солдатами о пище, так и ел с ними из одного котелка, если о письмах, так просил, которые можно, прочитать вслух. Тут же порой решали, как и чем, какой семье фронтовика можно помочь, кому из местных руководителей написать.

Многому мы учились у Котикова — такту, сердечности, самостоятельности.

— Вы не ждите от меня специальных указаний по каждому поводу, сами думайте, — любил говорить он.

Верно кто-то сказал, что когда познакомишься с хорошим человеком, словно увидишь новую звезду. И тебе будет светлее, и жить станет легче. Такое ощущение осталось у меня после знакомства с Александром Георгиевичем Котиковым. Не удивительно, что вскоре после победы над гитлеровской Германией генерал-майор Котиков стал советским комендантом Берлина.

Затем Александр Георгиевич жил в Москве. При первой встрече с ним в 1955 году я думал, тот ли он, каким был на фронте? Не согнули ли его годы? Да, его здоровье сильно пошатнулось. Работа коменданта Берлина потребовала много сил и энергии. Он тяжело заболел. Много месяцев пролежал в госпитале. Но не сдался. После увольнения в запас Александр Георгиевич с присущей ему увлеченностью взялся за лекционную работу. Стал хорошим лектором. Его можно было встретить на заводах Москвы, в городах и селах, освобожденных 61-й армией от немецко-фашистских захватчиков. Он поддерживал связь со многими школами. К нему часто обращались по различным вопросам ветераны 61-й армии. Словом, Александр Георгиевич Котиков по-прежнему оставался активным бойцом нашей партии, страстным пропагандистом ленинских идей.