Место твое впереди - Николай Ивушкин

Кому не ясно, что война не состоит из одних подвигов. Она ведь становится и бытом. В обороне надо устраиваться с максимальными удобствами. Солдат и так достаточно терпел лишений. Надо было дать ему возможность пожить хоть мало-мальски по-человечески. Тех, кто собственную лень и безрукость оправдывал войной, у нас не терпели. Но тем не менее не все удавалось легко. Не везде можно было глубоко зарыться в землю. По стенам землянок текли ручейки. Вода выступала из-под бревенчатых настилов, заменявших пол. И все же землянки постепенно благоустраивались: появлялись железные и кирпичные печки, столы и нары. Из снарядных гильз мастерили лампы. Бани появились во всех ротах. В каждом батальоне построили большие землянки-клубы. В них показывали кинокартины, устраивали концерты самодеятельности. Бойцы говорили: «Жить можно».

Политотдельцы много занимались бытом красноармейцев. Но, конечно, главная задача была в другом. Все-таки опытных парторгов для рот не хватало. Учить молодых парторгов в наступательных боях было некогда. Теперь группа работников политотдела во главе со старшим инструктором по организационно-партийной работе майором Василием Степановичем Бенем вместе с парторгами частей занялась и учебой, и подбором людей.

Мы переводили коммунистов из тыловых подразделений в стрелковые роты, проводили семинары. Учили и командиров рот, особенно молодых, относиться к парторгам как к своим непосредственным помощникам, прислушиваться к их советам. Позаботились и о том, чтобы каждый парторг имел одного-двух заместителей. Решили также создать резерв парторгов рот как при политотделе, так и в полках. Из кого мы его создавали? Прежде всего из коммунистов — рядовых и сержантов, прибывавших с пополнением, возвращавшихся из медсанбатов и госпиталей. К марту политотдел имел в резерве 16 парторгов. Учили мы их во втором эшелоне. Ежедневно проводили с ними занятия по военному делу и изучению опыта партийной работы. По заданиям политотдела они бывали в ротах, знакомились с бойцами, проводили беседы. Одновременно мы решали вопрос о подборе комсоргов рот. Этим занимался новый помощник по комсомольской работе.

Читатель уже знает о моих теплых, дружеских отношениях с помощником по комсомольской работе В. И. Степановым. Мы ежедневно встречались с ним, обменивались мнениями о комсомольских делах. Вместе бывали в частях, присутствовали на комсомольских собраниях, беседовали с молодежью. Теперь настало время распрощаться с ним. Степанов был назначен инструктором комсомольского отдела политического управления фронта. Расставаться было тяжело. Но что поделаешь? Проводили мы его тепло, по-фронтовому.

Помощником по комсомольской работе был назначен комсорг 84-го артполка старший лейтенант Николай Минович Гладкий. Он сравнительно быстро освоился с новой работой и стал достойным преемником Степанова. Произошли изменения и в составе комсомольских работников в полках, батальонах, дивизионах. Комсоргом 84-го артиллерийского полка стал уже известный читателю по боям на Северо-Западном фронте старший лейтенант Иван Бражник. После упразднения института заместителей командиров рот по политической части Ивана назначили комсоргом батальона.

Стиль работы политрука — всегда с людьми, всегда впереди — он сохранил и на комсомольской работе. Дневал и ночевал в подразделениях. Вместе с комсомольцами участвовал в боях. После гибели любимца комсомольцев 107-го полка лейтенанта Евгения Третьякова комсоргом полка стал старший лейтенант Семен Босалыга, человек боевой, инициативный. Комсорг 228-го полка лейтенант Моисей Софиенко был ранен. На его место получил назначение лейтенант Петр Василеженко. Службу в дивизии он начал с командира стрелкового отделения. Затем стал комсомольским вожаком батальона. Комсомольцы любили его за скромность, деловитость, мастерство в бою. Лишь Николай Бобровский был бессменным комсоргом 111-го полка. Но о нем речь впереди.

Вожаками молодежи были и комсорги батальонов и рот. Авторитет они завоевывали в боях. Молодежь училась у них беззаветной храбрости и преданности Родине.

Сержант Александр Павлович Анчутин прибыл в дивизию в команде курсантов военного училища незадолго до начала Курской битвы. Его назначили командиром отделения в 3-ю роту 1-го батальона 107-го полка. Во время боев в районе деревни Жирятино вражеский пулемет, установленный в полуразрушенном сарае, прижал роту к земле. Продвижение вперед приостановилось. Нужно было подавить огонь врага. За выполнение этой задачи взялся сержант Анчутин. Накинув для маскировки плащ-палатку, он пополз по-пластунски вперед.

— Все напряженно глядели туда, где медленно ползет наш Саша, — рассказывал мне парторг батальона В. Н. Клименко. — У каждого сердце чуть не выпрыгивало из груди. Кажется, что уже время бросать гранату, а он все еще ползет. «Бросай, Саша!» — кричали мы, Анчутин, конечно, нас не слышал. Но вот он чуть приподнялся и бросил гранату. Взрыв. Затем летят вторая и третья гранаты. Пулемет замолчал.

Вскоре Анчутин был утвержден комсоргом роты. Потом он не раз первым подымался в атаку, ходил в разведку, замещал командира взвода. Недаром орден Отечественной войны II степени, два ордена Красной Звезды и несколько медалей украшают его грудь.

Такими же отважными воинами остались в моей памяти и другие комсорги: Владимир Вишняков, Николай Кондрус, Виктор Карюк, Леонид Касьянов, Василий Федоров, Капар Исмагулов, Егор Левыкин, Николай Ерпылев. Теперь Николай — старший лейтенант запаса, ученый, председатель совета ветеранов дивизии.

Комсомольцы в дивизии были среди всех категорий личного состава. Рядовые, младшие командиры, взводные — «отцы-командиры», едва достигшие девятнадцати-двадцати лет, командиры рот и даже командиры батальонов. И всегда их место было впереди. Следует особо сказать о большой заслуге комсомольских организаций в развертывании снайперского движения. В подтверждение этого приведу лишь один пример. Пребывание дивизии в обороне начало несколько расхолаживать солдат. И даже снайперское движение кое-где пошло на убыль. Комсорг 111-го полка старший лейтенант Николай Бобровский решил доказать маловерам, что они не правы. Он пошел в одну из рот и остался там на ночь. Захватив с собой снайперскую винтовку, задолго до рассвета вышел на «охоту». Обосновался на удобной позиции и тщательно замаскировался. Однако, пролежав дотемна, так и не убил ни одного фашиста.

Пробираясь по узкому переходу траншеи в землянку, он слышал смешки и иронические реплики бойцов:

— Комсорг-то, того, обмишурился...

Бобровский был упорен. Он остался в роте. Вернулся на снайперскую позицию. Шли томительные часы, миновал уже полдень, когда первый гитлеровец высунулся из окопа. Николай моментально поймал его на мушку. Раздался выстрел, и фашист свалился. Счет открыт! К вечеру Бобровскому удалось подстрелить еще офицера. Гитлеровцы, взбешенные потерями, засыпали весь ротный район обороны минами и долго строчили из пулеметов... Однако наши были хорошо укрыты.