Зима в раю - Питер Керр

– Amigo, вы гений, – расплылся я в улыбке, отсчитывая песеты в ладонь ассенизатора. – И вот вам небольшая надбавка. Вы просто гений. Feliz Navidad!

Человек из «Осифара» милостиво кивнул, принимая мои похвалы и чаевые.

– Только не говорите никому, señor, что этот совет вы получили от меня. Если мой босс узнает, что я рассказал клиенту, как сократить расходы на откачку pozo negro, то меня самого туда посадит. – Он глянул в сторону открытого септика. – А я бы предпочел избежать этого.

Может быть, духи прошлого в старом доме наконец решили, что навлекли на нас достаточно страданий на первое время, точно не знаю. Но после травмирующих событий того штормового и туалетного Рождества дела в «Кас-Майорал» пошли на лад.

С другой стороны, может, это новости о наших совсем не праздничных злоключениях вызвали сострадание у местного населения, так как деревенский обычай помогать соседям здесь все еще был жив – в той или иной степени. Так или иначе, какой бы ни была причина, неотложными проблемами нашей семьи занялись безотлагательно.

Телефонную линию и подачу электричества в долине восстановили быстро, а электрик-водопроводчик Хуан работал только у нас до тех пор, пока не осуществил обновление всей электрики в доме. Еще он установил в pozo negro электрический насос для целей будущей ирригации и досаждения соседям.

Даже плотник Хуан-Хуан объявился в срок, чтобы починить разбитые окна, а также чтобы снять те ставни, которые нуждались в ремонте. Он пообещал, что вернутся они к нам как новенькие в течение dos o tres días – máximo, máximo[268]. И точно, его маленький фургончик «рено» с помолодевшими persianas[269] подъехал к нашему дому ровно три дня спустя.

Все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой в этой стране «mañana»[270], где два или три дня могут означать что угодно: через неделю, в следующем году или даже вообще никогда.

Однако Хуан-Хуан имел свою причину быть необычайно пунктуальным, что абсолютно не характерно для островитян. Выгрузив из фургона последнюю ставню, он смахнул с себя опилки и предсказал, что эти persianas прослужат нам десятки лет – при условии, что мы как следует покрасим их перед тем, как вешать на место.

– Sí, muy importante, la pintura[271]. – Он нервно откашлялся и переступил несколько раз туда-сюда, переводя взгляд с меня на свои беспокойные ноги и обратно.

Сначала я подумал, что, может, ему нужно воспользоваться туалетом, но он стесняется попросить об этом, но потом меня осенило: скорее всего плотник хотел, чтобы его своевременно выполненную работу оплатили так же быстро.

– Lo siento, Хуан, – извинился я. – Конечно, я должен сразу заплатить вам за стекла и ставни. Скажите, пожалуйста, сколько я вам должен.

Нет, нет, нет, спешить с оплатой нет никакой необходимости, заверил он меня. Его жена потом пришлет мне счет. Может, даже в следующем месяце. Она всегда так занята, его жена. На Майорке это в порядке вещей. Сам он был родом с Ибицы. Там люди куда более спокойные, ibicencos. Sí, sí – mucho más plácido[272]. Это качество у них от арабов, naturalmente.

Я согласно покивал и вновь принялся гадать, чем же вызвана его внезапное смущение. Хоть бы подсказку он мне какую-нибудь дал, что ли.

Невысокий carpintero почесал голову, поросшую курчавыми седеющими волосами, затем стал выдергивать из рукава шерстяной кофты застрявшие там щепки. Наконец, выразив сначала надежду, что его не сочтут наглецом, он поведал, что наш сосед, старый Жауме, говорил ему некоторое время назад, что мы интересуемся покупкой трактора, а так как он является собственником как раз такого трактора, то он подумал, что… Но, нет-нет, если бы я действительно думал о покупке, то уже давно обратился бы к нему сам, Хуан-Хуан уверен в этом. С его стороны было чистым нахальством так навязываться, прощу ли я его?

– Perdón, señor. Eh, usted perdone[273].

Хуан-Хуан торопливо повернулся и стал с ожесточением закрывать дверцы фургона, явно ругая себя за то, что набрался смелости коснуться темы трактора. Затем он снова глянул на меня, неловко повел головой и потом понуро уставился в землю. Я предчувствовал новую серию извинений.

– Послушайте, Хуан-Хуан, – с улыбкой обратился я к плотнику. – Это я должен просить у вас прощения. Мне очень жаль, правда, но из-за бури и всех наших невзгод я совсем забыл о вашем тракторе. – Я попытался подбодрить его хлопком по плечу. – Да, я очень заинтересован в покупке трактора. Очень. Ciertamente![274]

На лице Хуан-Хуана тут же отразилось невыразимое облегчение. Señor так любезен, застенчиво вымолвил он. Muy amable. Он и вправду ждал, что я спрошу у него про трактор, когда я обратился к нему по поводу ремонта ставень, но так как я тогда ничего не сказал, он решил, что я хочу сначала убедиться, что передо мной человек слова, прежде чем вести с ним дальнейшие дела. Es normal.

Мне оставалось только радоваться, что логика Хуан-Хуана заставила его быть пунктуальным в выполнении нашего заказа, но куда б́ольшую отраду мне доставило знакомство с человеком, которого этика волновала больше, чем желание провернуть сделку. Мне был симпатичен этот скромный плотник. И я спросил, где можно посмотреть на его трактор.

Хуан-Хуан объяснил мне, что подобно многим ремесленникам, которые живут и работают в городках вроде Андрача, он владеет также и finca на некотором удалении от города. Эта ферма досталась ему от родителей жены, и хотя была небольшой, он с удовольствием работал на ней по выходным. И для детей это было очень хорошо – иметь полезное для здоровья место высоко в горах, где они могли день или два в неделю безопасно играть и знакомиться с простой жизнью своих предков. Muy importante, esto[275].

Я согласился с тем, что детям очень важно узнать свое сельское наследие и научиться ценить его. Это так замечательно, что на Майорке большинство городских детей имели возможность время от времени пожить на природе, и все благодаря сохранившейся на острове традиции передавать от поколения к поколению маленькую семейную ферму. Как жаль, что в Британии подобная традиция ушла в прошлое, добавил я.

Хуан-Хуана крайне удивило то, что на родине сеньора такой традиции не было. Неужели подобное возможно?

– Боюсь, что так, – ответил я. – Сельское хозяйство становится все более индустриализированным бизнесом в Gran Bretaña[276]. Семьи больше не могут выжить за счет ведения личного натурального хозяйства, поэтому более мелкие фермы скупаются крупными. В результате остается все меньше и меньше ферм – но они уже совершенно другого масштаба, гораздо более эффективные, более механизированные, где требуется меньше работников. Все это делается во имя прогресса, как вы знаете.