Зима в раю - Питер Керр

Питер Керр

Зима в раю

© Peter Kerr, 2000

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ЗАО «Торгово-издательский дом «Амфора», 2014

Майорка – одно из красивейших мест на земле… Изумрудно-зеленые пейзажи Гельвеции, насыщенные светом калабрийского солнца, сочетаются здесь с торжественностью и таинственностью Востока.

Глава 1

Se vende[1]

– Смотрите-ка! Шотландская погода приехала вслед за вами на Майорку, чтобы вы не скучали по ней! – провозгласил Томас Феррер, восторженно взирая на редкое зрелище – снег, падающий со средиземноморского небосвода прямо на увешанные апельсинами ветви деревьев.

– Sí, sí[2], – вот и все, чем мог я ответить на энтузиазм нашего нового соседа. Любые попытки быть вежливым гасились пушистыми снежинками, которые опускались на мое задранное к небу лицо. Неужели мы проделали путь на юг длиной в полторы тысячи миль лишь для того, чтобы вновь очутиться в той же промозглой сырости, от которой так хотели сбежать?

Сеньор Феррер бродил по саду, разгребая ногами снег, и смеялся как ребенок. Я же не мог поверить своим глазам. Холодная белая мантия делала наш солнечный рай нелепым: цитрусовые деревья в рождественском облачении, пальмы, словно из ваты, и заснеженные апельсины.

Все выглядело совсем иначе, когда несколькими часами ранее мы с Элли распахнули ставни, за которыми открылась долина, расчерченная аккуратными рядами фруктовых деревьев и залитая теплым декабрьским солнцем. Это было наше первое утро на только что купленной ферме, и мы испытывали счастье уже оттого лишь, что молча стояли у открытого окна и упивались волшебным коктейлем из солнечного света и теней, текучего аромата трав и умиротворяющего перезвона колокольчиков на овечьих шеях, который заполнял укромные уголки плодородной земли, покойно угнездившиеся между глубокими складками покрытых соснами гор на юго-западе Майорки.

Это был поистине сказочный остров, и нам неслыханно повезло получить в собственность его кусочек – несколько акров возлюбленного солнцем рая.

– SEÑOR P-E-T-E-R… SEÑOR P-E-T-E-R… H-O-L-A-A![3]

Пронзительный вопль тупым ножом прорезал благословенную тишину. Я открыл дверь, и передо мной в ореоле золотого сияния возник силуэт миниатюрной женщины. Сонм более мелких мохнатых фигур, копошащихся у ее сандалий, придавал законченность этому ангельскому видению, и почти гипнотическое ощущение непреходящего покоя едва не заставило меня упасть на колени в смиренном благоговении.

Однако меня быстро и весьма болезненно вернула к реальности одна из маленьких фигурок, которая взмыла в воздух и крепко вцепилась когтями в мою правую ногу. Так начался первый визит жены Томаса Феррера, Франсиски, и группы ее верных последователей – восьми всклокоченных, драных, полудиких котов и двух угрюмых дворняг.

Неожиданная кошачья атака оказалась всего лишь отвлекающим маневром, который позволил остальным лохматым bandidos[4] Франсиски Феррер проскочить мимо меня и рассредоточиться по дому.

Сеньора Феррер жеманно хихикнула:

– Bon dia[5].

Преодолевая боль, я выдавил в ответ: «Buenos días»[6], одновременно пытаясь отодрать от своего бедра злобное существо, коготь за когтем.

– Qué gato tan malo![7] – нежно пожурила сеньора Феррер мохнатого питомца и ловким движением сандалии отшвырнула шипящий комок шерсти с моей ноги.

Кот с чувством выполненного долга и с высоко поднятым хвостом умчался прочь в поисках остальных членов банды, которая, по моим догадкам, оккупировала уже весь дом.

Это была наша первая встреча с соседкой с тех пор, как месяцев пять тому назад мы купили у нее старую ферму.

Хотя в Британии такая практика не принята, на Майорке и Ферреров, и нашу семью в длительном и мучительном процессе заключения сделки представлял один и тот же адвокат – высокий немногословный испанец с материка, который прекрасно владел английским языком.

– Должен предупредить вас: с уроженцами Майорки дела вести небезопасно, – сказал он во время нашего предварительного визита к нему.

Так я впервые услышал о взаимной вражде, которая существует между испанцами с материка и их рожденными на острове соотечественниками.

– При продаже недвижимости типичный уроженец Майорки будет торговаться за каждый сантиметр и, что еще важнее, за каждую песету – точно так же, как его предки, некогда продававшие на рынке старую курицу.

Когда я заметил, что в таком случае у жителей Майорки и Шотландии много общего, адвокат позволил себе усмехнуться.

– Уроженец Майорки и шотландец заключают сделку, – пробормотал он и поджал губы. Очевидно, адвокат стал понимать, сколь сложной окажется купля-продажа фермы Ферреров. – Хм, vamos a ver[8]. Это будет интересно.

И действительно, Ферреры оказались ребята не промах. Однако и мы с Элли привыкли торговаться у себя на родине, так что сумели сбить цену, изначально назначенную за ферму. Но если мы и испытывали законную гордость оттого, что перехитрили уроженцев Майорки, то это продолжалось недолго: позднее мы узнали, что Ферреры бессовестно завысили цену. Так что в лучшем случае мы добились ничьей, и в конце концов нас стали посещать подозрения, что скорее всего в этой сделке все-таки выгадали продавцы.

Но что сделано, то сделано, да и времени предаваться сожалениям у нас совершенно не было, ибо последующие несколько месяцев мы провели в бешеной активности: договаривались о продаже собственной фермы в Шотландии; получали разрешения на иммиграцию в испанском консульстве; заверяли у нотариуса свои характеристики, затребованные испанской армией, которая «во имя национальной безопасности» обязана была проверять каждого иностранца, высаживающегося на острове; вели бесконечные споры о том, что из вещей брать, а что не брать на Майорку; а также наносили прощальные визиты родственникам и друзьям.

Два наших сына, Сэнди и Чарли (восемнадцати и двенадцати лет), должны были приехать несколько недель спустя, когда мы, по нашим расчетам, подготовим дом. И хотя мы не могли избавиться от тревожных мыслей о том, как мальчики воспримут столь кардинальную перемену в жизни, обратного пути уже не было. Мы перешли Рубикон – к худу ли, к добру ли…

Подобно многим нашим соотечественникам, на родине мы часто проводили темные зимние вечера в мечтах о том, что когда-нибудь, в один прекрасный день, сменим тяготы фермерской жизни (выращивание урожая и разведение скота) в суровом климате Шотландии на аналогичные (неведомые, но, несомненно, куда более привлекательные) трудности в Испании… когда-нибудь, когда сыновья вырастут и станут самостоятельными… когда-нибудь, когда мы сможем позволить себе пойти на такой риск… когда-нибудь, когда у нас будет время как следует выучить испанский… словом, когда-нибудь потом.