Зима в раю - Питер Керр

С этой благостной мыслью мы занялись еще не полностью распакованными чемоданами, которые прибыли вместе с нами на самолете предыдущим вечером. Основной наш багаж должны были доставить не раньше чем через пару недель. Но беспокоиться было не о чем. По местной традиции дом достался нам от предыдущих владельцев «со всей обстановкой». По правде говоря, «вся обстановка» сводилась к бугристой старой кровати с гротескным изголовьем (она из последних сил сопротивлялась целой армии прожорливых древоточцев), крошечному комплекту изрядно потертой мягкой мебели, ничуть не более комфортной, чем церковная скамья, и шаткому кухонному столу и стульям, которые свою войну с древесным жучком проиграли еще много лет назад. Этот стартовый набор для выживания дополняли немногочисленные щербатые тарелки да разрозненные погнутые столовые приборы.

Но никакие временные неудобства не могли омрачить наше настроение. Мы совершили важный шаг и теперь наслаждались гордым статусом dueños[38] собственной фермы на Майорке. Для многих – это недостижимая мечта, а мы превратили эту мечту в реальность. Переполненные самодовольством, мы приступили к неспешному исследованию дома. Я стал отмечать в уме все то, что нужно будет сделать в плане ремонта и модернизации. Хотя старое здание выглядело весьма запущенным, я не нашел никаких серьезных дефектов. Конечно, не помешает подкрасить кое-что здесь и там, заделать несколько трещин в штукатурке, заменить треснувшие напольные плитки и починить пару ставень, но, решил я, ничего критичного нет. Главное, что дом обладал приятной, дружественной атмосферой, и он мне нравился все больше и больше.

– Знаешь, Элли, – сказал я, спускаясь по узкой лестнице на кухню, – ты была права, что с самого начала обратила внимание на этот дом. – Я одобрительно похлопал ладонью по старым деревянным перилам. – Да, тут хорошо жить, он как будто рад тебе. Должно быть, здесь произошло много хороших событий. Это чувствуется. У каждого дома, знаешь ли, есть своя энергетика. И здесь я ощущаю только положительные флюиды.

– Рада слышать, что теперь ты разделяешь мое мнение. А вдруг бы этот дом нас не принял, что бы мы тогда стали делать? Вот что, давай-ка попробуем приготовить на этой старой плите кофе.

– Отличная мысль. Но давай сразу договоримся: больше никаких миндальных пирогов сеньоры Франсиски. По-моему, этой выпечкой только собак можно кормить.

– Хм, кстати, о собаках. Кажется, они оставили нам кое-что на память, – сказала Элли, сморщив нос и заглядывая под стол.

И точно – там лежали визитные карточки Робина и Мэриан, рядышком на полу… одна комочком, другая жидкая. Внезапно атмосфера в доме перестала казаться такой уж гостеприимной. Мы поняли со всей отчетливостью, что хотели сказать нам собаки, оставляя свои метки. Как и коты, они намерены изгнать нас отсюда, да и сам дом припас для новых постояльцев несколько сюрпризов, о которых мы еще пока не догадывались.

Столь экзотический в этих широтах снегопад положил конец подробной лекции Томаса Феррера о тонкостях выращивания фруктов на Майорке. Но мне хватило с лихвой и того, что я успел услышать. Моя только что эмигрировавшая голова уже гудела от прицельной бомбардировки уроками садоводства на испанском, моя израненная нога ныла, я объелся миндальным мороженым, а коты и собаки ненавидели меня. Я был измочален.

Сеньор Феррер прокричал нам adiós[39] и заспешил через апельсиновую рощу к своей casita – возможно, чтобы заняться на пару с Франсиской какими-нибудь зимними видами спорта, прежде чем начнется неизбежная скорая оттепель. Честно говоря, я этим не очень-то интересовался.

Плюхнувшись на неудобный стул в кухне, я поморщился: вся мебель пропахла каким-то едким дезинфицирующим средством. Элли объяснила, что это сеньора Феррер настояла на том, чтобы опрыскать помещение, когда узнала о «злополучном расстройстве желудка» у Робина и Мэриан.

– Я вообще всегда был против того, чтобы переезжать на Майорку. Взять тут нечего, – пробормотал я под нос, погружаясь в пучину жалости к самому себе. – Тут воняет, как в общественном туалете! – провозгласил я в спину Элли, которая деловито осматривала скрытые части плиты.

Наконец жена выпрямилась, глубоко вздохнула и медленно повернулась ко мне. Она была явно не в настроении выслушивать мои жалобы и утешать супруга.

– Газовый баллон пуст. Сегодня воскресенье, и грузовик butano[40] приедет только в среду. Придется пока обедать в ресторанах. Поехали.

Я не спорил. И даже ничего не говорил на всем пути до Андрача, а от нас дотуда две мили. Снег почти весь уже растаял, но дороги были мокрыми, и в сточных канавах на пустынных улицах городка еще виднелась серая жижа. Должно быть, местные жители все сидят по домам, думал я: собрались большими семьями вокруг обеденных столов, просевших под огромными блюдами сытной сельской снеди, и веселятся себе. Было темно, и тусклые уличные фонари отражались в лужах, которые теребил усиливающийся холодный северный ветер. Надвигалась ужасная Tramuntana[41].

Мы медленно объехали старый центр города, миновали пару невзрачных баров с флуоресцентными лампами и запотевшими окнами, и за все это время нам на глаза не попалось ни единой греющей душу вывески «Restaurante». Последний раз мы ели горячее в самолете, когда летели сюда; теперь же голод и усталость перерастали в отчаяние.

– О, я все бы сейчас отдал за большую порцию жареной картошки с рыбой, – простонал я.

Но вокруг лежала сельская Испания, и подобные привычные для нас деликатесы здесь просто не существовали – разве что, быть может, на каком-нибудь из прославленных курортов на побережье? Нет-нет, утешал я себя, не настолько все плохо.

Перед нами перебежала улицу черная кошка и шмыгнула в узкую аллею. Элли посмотрела ей вслед и сказала:

– Езжай за этой кошкой. Там ресторан, я уверена.

Мы вскарабкались по крутой мощеной улочке до самого верха и нашли ту самую кошку, которая мяукала под старой, расписанной вручную табличкой: «Ca’na Pau – Restaurante Mallorquín». Ага, получилось! Мы нашли наконец место, где можно подкрепиться, и привел нас сюда представитель кошачьего племени. Дверь открылась, черное животное скользнуло внутрь, а наружу выскочило шесть других котов и кошек. Поскольку среди них не было ни одного члена банды сеньоры Феррер, мы рискнули зайти.

– Я Пере Пау, el patrón[42], – проскрипел голос, шершавый, как наждачная бумага. – Benvinguts a mi casa[43].

Хозяин ресторана, костлявый и таинственный, стоял в дверном проеме – ну просто жердь, а не человек; скептическая усмешка на устах и расчетливые глаза диккенсовского карманного вора. Широким взмахом руки он пригласил нас в самый маленький ресторан из всех, что я видел. Позади нас с дребезжанием захлопнулась застекленная дверь, и сеньор Пау сжал мои пальцы в сокрушительном рукопожатии. Элли съежилась у меня за спиной.