Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента - Анатолий Александрович Собчак

о покровительстве Горбачева родилась и по моему поводу. Действительно, я еще не успел ничего сказать на самом I Съезде, а Горбачев уже знает меня по фамилии, да еще и в Китай мы ездили в одно время (неважно, что в разные концы этой немаленькой страны!). А то, что просто фамилия необычная, да к тому же я трижды выступал на предсъездовских встречах с Горбачевым, об этом "проницательные" зрители просто не знают. Так и рождаются слухи, легенды, домыслы.

Но что же произошло с Борисом Гидасповым после назначения его первым секретарем Ленинградского обкома? Назначения, которое решалось, разумеется, на самом верху партийной иерархии. Проще сказать — окружением Горбачева и им самим. Недаром же "снимать Соловьева" Горбачев сам прилетел в Ленинград. И хотя внешне это было обставлено столь демократично", что даже присутствовавший при встрече партийного лидера на взлетном поле Пулковского аэродрома академик Алферов не заподозрил подготовленности экспромта, надо быть политически очень наивным человеком, чтобы со святой верой в отсутствие предварительной "проработки вопроса" повторять фразу, сказанную тогда Горбачевым: мол, я никого не привез, решайте сами. Нет, эта фраза не говорит о коварстве Генерального секретаря. Просто аппарат готовит каждое назначение весьма тщательно. Так было и на этот раз, и здесь одна из причин, почему отставку Соловьева сам Горбачев так долго не принимал.

Журналисты уже поставили, как мне представляется, довольно точный диагноз происшедшего с Гидасповым: кессонная болезнь. Стремительный взлет рядового члена бюро обкома в первые секретари для любого человека — серьезнейшее испытание на прочность. Директор института, оборонщик, избалованный в недрах военно-промышленного комплекса фондами и вовремя выделяемыми лимитами, а главное — почти абсолютной властью над подчиненными, он и "на гражданку" принес замашки своей прежней должности. Ученый не смог победить в нем представителя Системы. Столкнувшись с плюралистической вольницей политической жизни города, Гидаспов не смог найти новые средства управления городом, овладеть новыми методами политической деятельности в условиях демократизации политической жизни и избрал знакомые, привычные ему методы, чтобы избежать собственного политического банкротства.

Как новый политический деятель, он мог выжить на этом посту, только освободившись от романовского по своему составу аппарата Смольного. Реформировать этот аппарат было необычайно трудно, но он даже не предпринял этой попытки.

Поэтому Гидаспов оказался игрушкой в руках Смольного, заложником неосталинизма в Ленинграде. Аппарат требовал решительных мер против распоясавшихся демократов. Аппарат предвидел свое второе (и окончательное) поражение на выборах в местные и республиканские органы власти. Остановить это могла только отставка Горбачева и роспуск всесоюзного парламента.

Это была опасная игра против того, кто фактически и назначил Гидаспова на место первого секретаря. Но иного выхода у вчерашнего химика не было. "Митинговый путч" Бориса Гидаспова, тщательно и не без выдумки подготовленный, как раз и был направлен прежде всего против линии Горбачева. То, что не удавалось сделать Лигачеву несколько лет, Гидаспов (и те, кто за ним стоял) хотел осуществить одним ударом.

Он переоценил собственные силы и силы провинциального аппарата. Не поддержала его и Москва: как раз в те дни был смещен с поста первого секретаря Московского горкома бывший ленинградец Лев Зайков. Любопытно, что и после этого он оставался курировать в ЦК оборонную промышленность. Это говорит лишь о том, что митинговая вылазка правых, даже провалившись, лишь ослабила позиции консерваторов, но не сломила их сопротивления. Напомним: "первый консерватор" страны Егор Лигачев все еще был в силе. Да и Гидаспов не ушел в отставку, напротив, попал в члены Российского бюро. Правда, там он был под присмотром и началом того же Горбачева.

* * *

"Назад к диктатуре пролетариата!"

"Не дадим ударить перестройкой по коммунизму!"

"Политбюро к ответу!"

Это лозунги гидасповского митинга 22 ноября. И что бы потом сам Борис Вениаминович ни говорил о "крайности" лозунгов, все знали, что писались они не на частных квартирах, а в городском театральном комбинате и по заказу обкома.

Представление, впрочем, оказалось никуда не годным, и требование отставки режиссера этого спектакля было весьма уместным.

Гидаспов остался. Но вынужден был снять свою кандидатуру на выборах в народные депутаты РСФСР. Хотя он шел по тому же Петроградскому району и выборы должна была обеспечивать уже проверенная команда (состоящая, кстати, во многом из сотрудников того института, где Гидаспов был директором). Впрочем, ничего не хочу сказать дурного о сотрудниках ГИПХа: когда один из отделов выдвинул мою кандидатуру на XXVIII съезд партии, Гидаспов свою и тут срочно снял. На партийный съезд он прошел от территориальной парторганизации, где ядро составляли пенсионеры, а я был избран на съезд делегатом от Петроградской парторганизации, в которую входит ипарторганизация ГИПХа.

На XXVIII съезде Гидаспов даже станет секретарем ЦК. Другими словами, после поражения осенью 1989 года он как будто все еще делает партийную карьеру. Формально это так. А если по сути — отставка Бориса Гидаспова от власти была принята жителями всего города, проголосовавшими на весенних выборах 1990 года за демократический состав Ленсовета.

Смирился ли с этим Гидаспов — последний из первых всемогущих секретарей Ленинградского обкома КПСС?

Не думаю. Но это уже его личное дело.

ГЛАВА 8 — ПРЕЗИДЕНТ ВСЕЯ РУСИ И ВСЕХ ОКРАИН

Бюрократия имеет в своем обладании

государство… это и есть ее частная

собственность.

Карл Маркс

В провинциальном городке коротают вечер два местных интеллигента: священник и режиссер драмтеатра.

Ну хоть вы, батюшка, мне объясните, почему так? Я пьеску ставлю западную, актуальную, героиню из области переманиваю, декорации мне московский авангардист пишет, а музыку к спектаклю - диссидент из Питера. И — пустой зал. А у вас две тысячи лет одна и та же пьеса, одни и те же декорации и всегда — аншлаг!

Хм… От государства отделяться не пробовали?

Анекдот начала 80-х

В начале декабря 1989 года в гостинице "Москва" собрался координационный совет Межрегиональной депутатской группы. С академиком Сахаровым и писателем Юрием Черниченко мы, выйдя в соседнюю комнату, заспорили об отмене 6-й статьи Конституции: может ли это произойти на II Съезде? Реально ли, что компартия откажется на Съезде от монополии на власть? Незаметно перешли к обсуждению проблемы президентства.

Юрий Черниченко заметил, что, избрав Президента, мы вновь дадим себя облапошить. Если Верховный Совет не может реально контролировать действия Председателя Верховного Совета, то уследить за Президентом СССР тем паче не удастся.

Сахаров был более сдержан:

Президентская форма правления нам, видимо, нужна,