Земля русская - Иван Афанасьевич Васильев

там разделен на операции, и все операционники зарплатой «привязаны» к молоку. Почему же приезжие наладчики стоят наособицу? Или агрохимиков взять: могут же они в полном содружестве с колхозной бригадой отвечать за урожай. И те могут, и другие могут, и третьи. Всякие там организационные неурядицы, ведомственные неувязки — не такая уж непреодолимая преграда. Но для этого необходимо то самое качественно новое мышление хозяйственников, о котором говорил Борис Алексеевич Прокошенко: хорошо исполняя свое дело, думай и отвечай за соседа.

СЛУЖБЫ ПОДРЯДА

Вскоре после описанной встречи в райкоме Прокошенко распорядился назначить комиссию для изучения положения в службах подряда. Пока комиссия готовилась, я решил с целью общего знакомства объехать всю «сельскую индустрию».

Пожалуй, не следует это определение заключать в кавычки. То, что создано и создается для обслуживания колхозов и совхозов, не в переносном, а в самом прямом смысле есть сельская индустрия. Более того, уже допустимо сказать: не для обслуживания, а для  р а б о т ы  н а  з е м л е.

Вся сельская индустрия, включающая в себя на сегодня сорок три подрядные организации, расположена в пяти зонах либо на окраине города, либо за городской чертой. «Старые», такие, как «Сельхозтехника», сейчас разделившаяся на несколько самостоятельных служб, некогда выдвинутые на окраину, оказались в городской черте, город охватил их кольцом и вытесняет. На положении «нежелательного объекта» оказалось, в частности, все хозяйство «Сельхозхимии». Склады минеральных удобрений, построенные в свое время «Сельхозтехникой» у Сеньковского переезда, очутились в зоне промышленной и жилой застройки. Масса туков, аммиачной воды, ядохимикатов возрастает год от года, и, конечно же, в черте города переваливать их из вагонов в склады, из складов в машины просто немыслимо.

«Молодые» предприятия, то есть те, что созданы в последние десять лет, в город уже не пустили, им отведены пригородные земли — неудобица. К таким относятся автохозяйства, мелиоративная колонна со всем шлейфом собственных субподрядчиков, некоторые строительные и дорожные организации.

Ходячим стало выражение: ПМК растут как грибы. Подразумевается быстрота и многочисленность. Я бы добавил: и бессистемность. Гриб вырастает там, где ему удобно, а не  н а м. Нечто похожее происходит и с передвижными механизированными колоннами, участками, филиалами и прочими подразделениями. Понадобилось какому-нибудь ведомству организовать, реорганизовать, отпочковать, разделить, выделить, оно ищет подходящее место — и возникает… гриб. Да не один, а с семейством. «Семейство» состоит из конторы, мастерской, котельной, жилых домов, столовой, детсада и т. д.

В «зоне мелиораторов» высятся трубы шести котельных, корпуса пяти мастерских, столько же контор, множество складов — у каждого все собственное. ПМК-11, автохозяйство, полигон железобетонных изделий, строительная ПМК, участок по ремонту тракторов, участок торфопредприятия, участок по эксплуатации и ремонту осушительных систем — все огородились заборами, каждый пускает свой дым в небо, каждый спускает в канавы свой мазут. В других зонах картина такая же.

По уровню проектирования и исполнения все тут — вчерашний день. Сельская индустрия не только территориально, но и по уровню застройки своих «гнезд» находится между городом и деревней. В сравнении с сегодняшней великолукской деревней поселок мелиораторов — будущее, в сравнении с городом — прошлое. Можно предположить, что скоро обгонит его и деревня, как обогнало, например, село Переслегино, центр колхоза «Россия», хотя и оно считается уже устаревшим.

Город не пускает сельскую индустрию к своим благам. Не берусь судить, насколько это правильно в отношении производства, но что касается жилья, то тут и слепому видно — неправильно. Редко удается «привязать» в городе один-два дома. Говорят, городские коммуникации перегружены. Странно: для городской автоколонны не перегружены, для сельской — перегружены. Будто за разными «баранками» сидят шоферы: одному нужна горячая вода в квартире, другому — не обязательно, пускай на колодец бегает. Самостоятельно же каждому ведомству ни одного объекта на современном уровне не поднять. Вот и ставят двухэтажные (от силы!) из железобетонных глыб домишки с устаревшей планировкой квартир, крохотные детсадики, столовые-времянки, какой-нибудь гибрид конторы с клубом, маломощные котельные, от которых ни жару ни пару. Из шести котельных в зоне мелиораторов половина не подпадает под регистрацию Минтоплива, следовательно, в плановом порядке углем не снабжается, живет «побирушничеством». Главный инженер ПМК-21 С. П. Федоров-Семенов говорит о своей кочегарке: «Дают нам по наряду всего шестьдесят четыре тонны угля, это один вагон, а котельная сжигает восемь тонн в сутки — крутись, как знаешь». О горячей воде в квартирах при таких котельных и мечтать забудешь.

Мелиораторы, надо сказать, относительно еще богаты, свою строительную ПМК имеют, а вот автоколонна-7 облсельхозуправления в течение трех лет так и не «влезла» в план, чтобы поставить два домика: проекты устарели, надо опять просить лимиты на проектирование, умолять какого-нибудь подрядчика включить в план.

Выход видится в кооперации. И тут приходится сказать, что сельская индустрия безнадежно отстала, плетется в хвосте прогресса. Колхозы и совхозы встали на путь кооперирования, имеют уже опыт, а сферу обслуживания разъедает ведомственность. О, эта проклятая проказа нашего хозяйствования! Прямо-таки знать друг дружку не хотят, не то чтобы за один стол сесть.

Помню, лет десять назад писал я о поселке Погорелое-Городище (есть такой в Калининской области) — там льнозавод, совхоз, местный Совет никак не могли договориться, чтобы ставить дома на общей улице, налепили всяк своих скворечен — ни виду, ни удобств, ни экономии. А несколько позже проехал верхней Волгой под Ржевом, и такая удельщина открылась взору — волосы на голове поднимаются: на тридцати километрах десяток поселков! Даже песчаные карьеры прямо на обрывах ставили свои дома с котельными. И — ничего, пиши не пиши — как с гуся вода. Призывы к разуму, к трезвому расчету, доводы в защиту общенародного интереса — ничего не помогает.

И вот на очереди сельская индустрия. Почему она повторяет жизнью отвергнутый, всеми решениями осужденный метод? Ведь у всей этой ударной силы, у этого мощного индустриального отряда строителей, мелиораторов, агрохимиков, монтажников одна-единственная цель — преобразование деревни, подъем сельского хозяйства, они становятся главными работниками на земле! Неужели так и будем действовать растопыренными пальцами, распыляя и деньги, и материалы, и людскую силу, разум, энтузиазм?

Не станем заниматься предсказаниями, в каком направлении пойдет нечерноземная деревня, куда приведет ее концентрация производства, однако нельзя не прислушаться к мнению многих практиков о будущем чисто сельскохозяйственных райцентров. В нашем крае много поселков и городков, бывших торговых сел и уездных центров, которые стали центрами районов. Все промышленное будущее их — переработка сельхозпродукции. Развиваются они медленно и трудно. Долго не видеть им ни центрального отопления, ни водопровода, ни канализации. Но в последние годы наметился обнадеживающий просвет — сельская индустрия.

Сошлюсь на пример моего родного Бежаницкого района. Торговое село Бежаницы выросло на старинном Петербургском тракте и пребывало таковым, наверно,