Земля русская - Иван Афанасьевич Васильев

и строить, и осушать, и удобрять, и механизировать. И каждому так. В том-то вся и особенность: надо всем и все, а не разорваться. Лет семь назад нам сказали: товарищи, потерпите, продержитесь на своих харчах, будем ставить одно, крупное, крепкое, показательное хозяйство — колхоз «Россия». Это наш эталон на многие годы. Он возьмет на себя часть вашей ноши, вы потом сделаете рывок вперед. Разумно? Тогда казалось, да. А что вышло? Мы не только свою ношу несем, но, пожалуй, и часть ноши передовика, по крайней мере с наших плеч ровным счетом ничего не свалилось. Построили-то, оказывается, не сельскохозяйственное производство, а некое подобие промышленного. Встает вопрос: правильно ли вот так, поочередно, поодиночно, двигаться в будущее? Или все же лучше всем строем? Я не отвечу категорически: да или нет. Повторяю, надо думать. Семь раз отмерь, прежде чем резать.

Двумя днями позже я попросил экономистов райсельхозуправления сопоставить передовой колхоз «Россия» с отстающим «Красный пахарь» и средним «Ленинская искра». Оказалось, что передовик вовсе не передовик. Произведено валовой продукции в 1979 году на одного работающего в «России» на 3,63 тысячи рублей, в «Ленинской искре» — на 3,75. Рентабельность мяса в первом — 15,1 процента, во втором — 35,6. Рентабельность молока в «России» — минус 9,2 процента, в «Ленинской искре» — плюс 25,4, в «Красном пахаре» — плюс 14,4 процента. По производству животноводческой продукции на сто га сельхозугодий разница между хозяйствами невелика. Правда, «Россия» специализируется на выращивании овощей, но и в этой отрасли пока что больших достижений нет. Все богатство этого колхоза держится на подсобных промыслах, они приносят более миллиона рублей прибыли в год.

Да, Сергей Егорович Чупров прав: облегчения соседям от богатой казны передовика нет. А вложено в это хозяйство четыре с половиной миллиона рублей. Построено 15 тысяч квадратных метров жилья (255 благоустроенных квартир), поселковая котельная, водопроводные и канализационные сети, очистные сооружения, баня-прачечная, торговый центр, детский комбинат на 90 мест, средняя школа с интернатом, Дворец культуры — словом, совершенно новый поселок. И длилось это строительство ровно две пятилетки. По уровню жизни население поселка кое в чем и город перегнало, а по уровню производства — на одной линии с обычными хозяйствами. В самом деле, не ради же мочалок, рукавиц, тарных ящиков ставилось среди полей новое Переслегино. И коль район снижает производство хлеба, мяса, молока, то можно признать, что массированные вложения в единичные хозяйства не оправдывают всех надежд.

Значит, — строим… Но тут другая опасность, которую мы только что рассмотрели на примере сельской индустрии, — распыление сил и средств. Приходится признать, что ни тот, ни другой вариант в чистом виде для великолукской деревни не подходит. Вероятно, единого и всеобщего решения и искать не надо, его не существует, оно — чисто местное, индивидуальное. А вот что едино и обязательно, так это широкая инициатива низов, глубокий анализ и точный выбор местного варианта. И еще: во главу угла ставить интересы дела, первейшую заботу о конечном результате, подчинение делу всех и всяких ведомственных и личных соображений.

С этой точки зрения стоит посмотреть на практику  в ы р а в н и в а н и я. Она не раз подвергалась критике в печати. Недовольны ею руководители крепких хозяйств. О чем речь? О неписаных правилах местного планирования. Так заведено, что спущенный району план разверстывают с учетом возможностей хозяйств, или, как принято говорить, от достигнутого уровня. Всякие дополнительные задания по продаже хлеба, мяса, по размещению посевов тоже распределяют по принципу «выдюжит — не выдюжит». С другой стороны, когда приходится распределять добавочные ссуды, материальные средства и прочее, то крепким выпадает поменьше, слабым побольше. Происходит выравнивание, некая нивелировка, что ли: одному «не дают» слишком разбогатеть, другому — слишком обеднеть. Помимо моральных соображений (нельзя бедного по миру пустить) действует тут и объективный экономический закон: разность природных условий и разность направленных капиталовложений, то есть интуитивное, в какой-то мере волевое, поскольку научных критериев район пока не имеет, выравнивание ренты. Предполагать, что эта практика кончится, едва ли можно, потому что в условиях уже сложившегося единого комплекса (хотя организационно и не оформленного) нельзя допустить, чтобы какое-нибудь подразделение слишком отстало, ибо это тотчас отразится на общем результате. Собственно, это и происходит сейчас, когда затягивается отставание ряда колхозов и совхозов, оно сдерживает процесс специализации и кооперирования (слабые не вытягивают своей доли), и как результат — снижение уровня производства в целом по району. Значит, проблема отстающего хозяйства из частной переросла в общую. Вывести слабого из прорыва — задача не одного лишь коллектива, но всего района. Достижение слабыми хозяйствами среднего уровня даст не только быструю прибавку продукции, но и позволит всему району ускоренно идти к высшему рубежу.

После встречи с Чупровым поехал я в колхоз «Красный пахарь», к Ивану Петровичу Букашкину. Я думал, что если кто и может ответить на вопрос, как скоро можно преодолеть отставание, то именно Букашкин.

Ивана Петровича я знаю не так давно, года четыре. Был он председателем хорошего, перспективного колхоза, потом взяли его в район, начальником райсельхозуправления, но не та натура оказалась у человека — не любит кабинетной работы. Попросился он в «Красный пахарь». Полгода уже председательствует.

Несколько слов о колхозе. Всего земли. 12 тысяч га, из них сельхозугодий ровно половина, а пашни менее одной четверти — 2800 гектаров. В натуре, похоже, и того не будет, в будущем году пройдет ревизия угодий, и можно с уверенностью сказать, что нескольких сотен пахотных гектаров ревизоры недосчитаются: лес пожрал. Средний размер поля — менее гектара, урожайность зерновых — 7 центнеров. Колхоз объединяет 30 деревень, в которых 350 трудоспособных. Долгов по ссудам около трех миллионов рублей.

Не увидев этого хозяйства в натуре, по одним лишь отчетам судить, насколько оно отстало, едва ли можно. На бумагах запущенность не видна, оценить ее можно только собственными глазами. К сожалению, таких хозяйств на северо-западе региона — не десятки, а сотни, и говорить бы об этом надо во всеуслышанье. Но в местной печати, на собраниях и заседаниях чувствуется налет некоторой успокоенности, дескать, коль программа преобразования Нечерноземья вступила в действие, то и проблема отстающих хозяйств сама собой решится. На мой взгляд, «отставание» во всех наших заботах должно быть передним планом, лейтмотивом, звучать тревогой. Нельзя, нельзя далее мириться с убогостью!

Передо мной цифры по Калининской области, характеризующие обеспеченность животноводства кормами (а корма, как известно, есть показатель состояния полеводства и основа ферм и лучше всяких слов говорят о положении в хозяйстве). Так вот на зимовку 1979—1980 гг. имели запасы в пересчете на условную голову: 132 хозяйства менее шести центнеров кормовых единиц, 204 — от шести до восьми, 186 — от восьми