Кровавый спорт - Кертис Кэмерон

Я обвожу взглядом группу, оценивая их способности, их умственные и физические ресурсы. Вот Сесиль, уставшая и измученная. Самые сильные в группе — Сесиль, Энрайт, Грейди, Вулф и Дюкасс. Молодая женщина из хосписа чувствует себя хорошо, как и дети. Подростки устали, но их молодость делает их стойкими.

Дюкасс подходит ко мне. «Ладно, Брид. Вот мы и пришли. Зачем?»

Я наклоняю голову в сторону гаража.

«Мы не смогли вывезти наши машины с границы, — говорю я ему. — Вот новые».

Грейди снимает мальчика с плеч. Мальчик просыпается, и Грейди позволяет жене подержать его. «Мои грузовики, Брид, если они тебе помогут, вот они».

Но куда вы нас хотите привести? К ещё одной трещине на границе?

«Умбали будут нас выслеживать, — говорит Дюкасс. — Они пойдут за нами в Локолу и убьют нас там. Они охотники. Они не признают границ».

К нам присоединяется Пауэлл. «Баки полные, — говорит он, — и я нашёл канистры с запасным топливом».

«Через минуту я узнаю, что известно остальному миру», — говорю я им. «Вот что я думаю. Томбей знает, что мы здесь, и он хочет нас заполучить. Он догадывается, где мы были, и попытается угадать, куда мы направляемся. Думаю, он рассчитывает, что мы пойдём на юг, через кустарник, и снова попытаемся добраться до границы Локолы».

Грейди скрещивает руки. « Ты хочешь отвезти нас куда-нибудь ещё?»

«Он не ожидает, что мы вернемся в Санта-Круа».

Пауэлл стонет: «Что, чёрт возьми, происходит в Сент-Круа?»

Я встречаюсь взглядом с каждым человеком в первом ряду, последним из которых является Пауэлл.

«Пилотом».

Сесиль напрягается. «Нет».

Я поднимаю бровь. «Брёр и этот Dash-8 — наш единственный шанс».

Она склоняет голову и грызет ноготь большого пальца.

Дюкасс упер руки в бока и смотрит на меня так, словно не может подобрать слов.

Пауэлл смотрит скептически. «Брид, если он ещё жив, то Брёер, блядь, в коме будет».

«Брёр был солдатом и лётчиком. Где-то внутри этой оболочки есть человек, который может вывести нас отсюда».

«Как нам туда добраться?» Пауэлл переминается с ноги на ногу, поправляет винтовку на ремне. «К этому времени Томбей уже выставил патруль на шоссе в обоих направлениях».

Умбали ходит за нами по кустам. И он будет произносить перед полицией Вамбесы речь: «Либо вы со мной, либо против меня». Расстреливать инакомыслящих.

«Вы правы по всем пунктам, — говорю я. — Мы не поедем по шоссе. Мы поедем по железной дороге».

Лицо Грейди расплывается в улыбке. «Боже мой, я бы никогда до этого не додумался».

«COBRA перевозит переработанный концентрат по железной дороге. Железная дорога идёт с востока на запад к обоим побережьям. Насколько я знаю, на их перерабатывающей фабрике всегда есть локомотивы. Концентрат отправляется с одного из этих берегов в зависимости от конечного пункта назначения».

«Нужно перевезти грузовики через всю страну на завод COBRA», — говорит Грейди.

«Да. У нас двадцать шесть человек и две машины. Решите, кто куда пойдёт. Сесиль решает, куда положить раненых».

«А что, если мы не сможем запустить поезд?» — спрашивает Вулф.

«Тогда мы поедем на запад вдоль железнодорожных путей. То же самое, если не будет локомотива».

Вулф выглядит побеждённым. «Надеюсь, ты умеешь водить поезд».

Грейди смеётся: «Если он там, я разберусь. Обещаю».

Я ВЫХОДЮ ИЗ ГАРАЖА И ИДУ К ДОМУ НА РАНЧО. Вхожу и падаю в кожаное кресло. Из тени на меня хмуро смотрят пустые глазницы черепов охотничьих трофеев. На стене – какая-то антилопа, восседающая на деревянном щите со скрещенными копьями. Над стойкой бара – огромный череп саванного буйвола с рогами диаметром шесть футов.

Противный.

Чёрт, как же вкусно пахнет эта кожа. Мягкая, как масло. Я сажусь в темноте, достаю телефон из кармана. Закрываю глаза и набираю номер Штейна.

«Брид, где ты был?»

Мы пытались добраться до Локолы, но не смогли пересечь границу. Кадровый состав и Умбали нас догнали, и мы вышли на связь. Потери французских солдат убитыми и один мирный житель ранен. Мы потеряли технику и скрылись в кустах. Нас двадцать шесть человек, ищущих выход.

«Я всё ещё не смогу вам помочь до полудня. На самом деле, это становится всё труднее».

"Почему?"

«Французы хотят войти и вернуть Вамбесу».

«Отлично. Пусть спасают нас прямо сейчас».

«Коммандо Жобер готов к действию, но им нужна поддержка со стороны сил безопасности. Без нас они не смогут проецировать свою мощь. Государство не склонно предоставлять воздушные перевозки для этой цели. Мы хотим, чтобы французы вели переговоры с Томбеем».

«Держу пари, что всё пройдёт хорошо».

Французские коммандос — это аналог наших «морских котиков». Они специализируются на прямых действиях и спасении заложников. Проблема в том, что в подобной ситуации им нужно знать, куда наносить удар, и им нужны более крупные силы, в основном, обычного состава, чтобы обеспечить периметр для своих коммандос.

«Франция отказывается вести переговоры теперь, когда пролилась французская кровь.

Они хотят насадить голову Томбая на пику.

«Я сочувствую этому».

«В любом случае, если мы отправим к вам на помощь силы спасения, одновременно лишая французов поддержки, они будут недовольны».

«Разве ты не сказал: «К черту французов»?»

«Да, именно поэтому я и собираю спасательную группу. Сможете ли вы окопаться и продержаться до завтрашнего утра?»

«Штайн, я думаю, умбали отстают от нас меньше чем на час. Нам нужно действовать. Если мы закрепимся, нас разгромят».

Это аксиома. Если на тебя нападают, а ты остаёшься на месте, ты погибнешь.

Нужно постоянно двигаться. В Вамбесе это особенно актуально.

Мне приходит в голову ещё одна мысль: «Кстати, мы столкнулись с Вагнером на границе Локолы».

«Неудивительно. Группа Вагнера действует по всему Сахелю, и её влияние расширяется».

«Они имели консультативный статус, но имели высокую степень контроля.

Когда мы связались с ними, они нам помогли».

"Как?"

«Прикрывающий огонь помог нам оторваться».

"Необычный."

«Я так и думал. Штейн, мы нашли новые доказательства того, что Томбей финансируется Россией. Боевики заминировали мост. Взрывчатка была…

Русский. Техника установки ловушки была русской.

«Зачем Вагнеру на границе помогать вам?»

Я выдыхаю. «Именно. Может быть, это он был тем идиотом, который не получил записку.

Я так не думаю».

«Будет ли международный инцидент?»

«Ни за что. Группа подошла к нам сзади по шоссе и открыла огонь, а русские были на заднем плане. Просто говорю: я вижу вещи, которые не поддаются расчёту».

«Вероятно, ничего».

«У меня голова болит», — говорю я ей. «Ладно, мне пора идти пасти стадо».

«Стадо?»

Я встаю и потягиваюсь. «Да, многие из них — дети из католической миссии в городе. Местный падре меня просто изводит. Поговорим позже».

ПАУЭЛЛ И ГРЕЙДИ рассчитали, как распределить пассажиров в двух грузовиках. Энрайт, Сесиль, Пауэлл, Вулф и я поедем в удлиненной кабине квадроцикла Unimog. Тринадцать гражданских, включая детей и раненых, разместятся в грузовом отсеке. Грейди поедут на Land Rover, а шестеро гражданских разместятся сзади.

Звезды, разбросанные по бескрайнему куполу ясного африканского неба, подмигивают нам.

«Давайте сядем в коней», — говорю я Пауэллу.

«Брид», — говорит Сесиль, — «мне нужно поговорить с тобой».

Она выводит меня на улицу.

«Что случилось, Сесиль?»

«Брид, ты будешь требовать всего от сломленного человека».

Глаза Сесиль на мокром месте. Я беру её за плечи. «Сесиль, почему ты его защищаешь?»

«Потому что…» Сесиль качает головой и отводит взгляд.

«В Брёере есть крупица достоинства, которую стоит сохранить, — говорю я ей. — Думаю, ты это видишь. Либо веришь в него, либо нет».