Смех и смертный грех - Дарья Калинина

— Да, я присутствовала при этом!

— Возможно, в Шотландии был сам Николо?

— И украл на выставке корону древних шотландских королей? — недоверчиво уточнила Леся. — А потом не нашел короне лучшего применения, кроме как вручить ее мне, чтобы я поносила ее на своей свадьбе? Она ведь должна стоить бешеных денег! Даже на время дать такую ценность в чужие руки — это огромный риск. Не говоря уж о том, что корона краденая и давать ее кому-то рискованно вдвойне.

Версия и впрямь звучала странновато. Но Лисица не спешил сдаваться:

— Все равно надо узнать, как эта корона очутилась у твоего Николо.

С этим никто не рискнул спорить. Однако звонок в больницу не прибавил друзьям информации.

— Николо вышел из комы, но пока еще он слишком слаб, чтобы разговаривать. Врачи держат его на снотворном. Вот и сейчас он спит.

— По их словам, спит? Или действительно спит?

— Я уже созвонился с одним человеком, который согласился нам помочь в решении этой дилеммы. Сейчас он в получасе езды от больницы, где находится Николо. Как только прибудет на место, я попрошу, чтобы он поговорил с модельером поподробнее насчет этой короны.

— Но если Николо и впрямь худо, разрешит ли его лечащий врач такую беседу?

Лисица в ответ лишь ухмыльнулся. А Леся покраснела. В самом деле, что она за дурочка? Забыла, в каком ведомстве служит Лисица? Да и ее Эдик тоже. Если уж от них едет человек, то он наверняка снабжен полномочиями, которые убедят врача обычной сельской больницы в чем угодно.

Друзьям оставалось лишь ждать, когда они получат ответ на свои вопросы. Звонок раздался спустя полтора часа. Однако человек Лисицы смог лишь подтвердить и впрямь крайне тяжелое состояние Николо, тут парень не притворялся.

— И мысли не держите, будто бы он мог куда-то удрать из больницы. Удивительно, что он вообще выжил. Врачи говорят, что с тех пор, как парня привезли к ним, он боролся за свою жизнь. И судя по тем результатам обследований, которые я вижу, это так и есть.

— Но чем он отравился?

— Это какое-то вещество растительного происхождения. Пока сказать трудно, результаты придут позднее.

— Когда?

— Может быть, через пару дней, может быть, через несколько.

— А нельзя как-то поторопить этот процесс?

— Я попытаюсь.

Что касается короны, то тут сотрудник Лисицы, явившийся к больному под видом следователя по особо опасным делам, сказал лишь следующее:

— Парень говорит, что купил эту корону с рук.

— Как? У кого?

— У какого-то пьяницы.

— А его имя?

— Николо ничего не знает. Говорит, что заплатил за корону сто рублей. Ценности она никакой не имеет.

Когда Лисица передал эти слова друзьям, все с недоверием переглянулись. Поверить в то, что с рук у пьяницы за сто рублей можно вот так запросто купить корону шотландских королей, прибывшую прямым ходом из Эдинбурга, они не могли.

— Нет, простите, но даже я в такое не поверю! — заявила Леся.

— Тут одно из двух… Либо Николо бессовестно врет, и корона попала к нему каким-то иным путем. Либо же он преподнес Лесе все же подделку! Тогда он мог и впрямь купить ее и у пьяницы, и по сходной цене.

— Но откуда взялась такая фальшивка?

— И этому может быть простое объяснение. Корона была украдена почти год назад. За это время злоумышленники могли изготовить множество ее копий.

— Зачем?

— Ну, хотя бы для того, чтобы, распространив эти подделки по всему миру, совершенно запутать полицию.

— Ты нашел упоминания в газетах о появлении подобного рода фальшивок?

— Нет, — смутился Лисица. — Но ведь все когда-то бывает в первый раз.

Однако его друзья отнеслись к этим словам с сомнением. Для подделки корона выглядела слишком уж правдоподобно. Все-таки новую вещь очень трудно сделать похожей на древнюю. А эта была очень похожей. Даже несведущие в таких делах подруги, едва получив корону в свои руки, сразу же заподозрили что-то неладное. К тому же если каким-то умельцам иной раз все же удается изготовить удачную подделку, то уж они явно постараются использовать ее в целях куда более значительных, чем просто запутать полицию и позволить торговать каким-то там маргиналам своими изделиями за сто рублей в розницу.

— Возможно, копий этой короны и впрямь было сделано несколько.

— Но явно не просто так. А для того, чтобы продать копии украденной короны в несколько разных мест и соответственно заработать тоже не один раз!

Подобная сделка практически безопасна для продавца. Ведь если корона числилась в списке украденных и объявленных Интерполом в розыск вещей, то новый ее владелец не станет афишировать свое приобретение. Он будет тихо радоваться своей удачной покупке. А о том, что купил подделку, может узнать не сразу или вообще никогда не узнать.

И уж точно, что этот человек, даже обнаружив, что его надули, не станет поднимать шумихи. Да и чего шуметь? Против кого? Торги наверняка были нелегальны и шли через Интернет. А отыскать человека, скрывающегося во Всемирной паутине и не желающего, чтобы его обнаружили, ох, какое нелегкое дело!

Глава 10

Следующий день для Леси начался рано. Уже на рассвете она проснулась с таким чувством, словно ее распирает изнутри. Поворочавшись немного, она поняла, что просто не в силах лежать, ее как будто что-то толкало, заставляя выбраться из кровати.

Несмотря на то что за окном едва светало, она поднялась и вышла на палубу. Теплоход уже стоял на приколе. Озерная вода за бортом была спокойной и гладкой. Воздух был свежим, дышалось необычайно легко. Они уже пришвартовались у берега острова, и теперь Леся с интересом смотрела по сторонам.

Та часть палубы, где она оказалась, смотрела не на сам остров, к которому они причалили, а на озеро. Но тем было лучше. Множество маленьких островков, из которых и состоял сам архипелаг и которые видела сейчас перед собой Леся, образовывали удивительно живописную картину.

Вдоволь налюбовавшись ею, Леся двинулась дальше. Огибая судно с кормы, она увидела впереди мужскую фигуру. Мужчина был из числа пассажиров, он разговаривал по сотовому телефону и не слышал, как к нему приблизилась Леся. На мужчине была белая майка, которая туго обтягивала его пузо. Время от времени мужчина нервно почесывал живот, отчего на майке даже образовалось неровное жирное пятно.

— Теперь слышно? — с некоторым раздражением в голосе осведомился он у невидимого Лесе собеседника. — Нормально, да? Я на палубу вышел, теперь можно поговорить. Я вам чего звоню-то… проблема тут одна нарисовалась. Полиция на борту.

Видимо, собеседник поинтересовался, что на борту делает полиция, потому что мужчина быстро и каким-то виноватым голосом ответил:

— Нет, моей вины в этом нет. И вовсе это не потому, что я перестарался! Что вы мне все время о старом напоминаете? Говорю же, это не по моей вине. Там все чисто прошло. Но я тут со стюардом посекретничал, он говорит, что старуху какую-то убили.

Видимо, собеседник ляпнул что-то не то, потому что мужчина возмутился:

— При чем тут я? Я эту бабку даже и не знал! Почему убили? А шут ее знает. Родни у нее половина теплохода, небось кто-то из них и прикончил старушку. Говорят, она характер имела мерзкий, близких своих допекла, вот кто-то из них и того… Убил ее.

Вот тебе и секретность, о которой так пекся майор. Лесе стало даже смешно. Выходит, команда уже знает, что произошло, и даже делится этим с некоторыми пассажирами. Нетрудно предположить, что если этот мужик знает, значит, скоро узнает и еще кто-то, а потом еще и еще. Не успеешь оглянуться, как все судно будет в курсе случившегося убийства.

Но пока что собеседник неизвестного мужчины потребовал подробностей, на что пассажир ответил ему уже с нескрываемым раздражением в голосе:

— Плевать я хотел на бабку и кто ее там пришиб. Вы лучше мне скажите, что мне-то теперь делать? Как это меня не касается? В том-то и дело, что мой стукачок говорит, что менты скоро все каюты на судне шмонать будут. Орудие убийства искать или что-то в этом роде. Да, вот именно. Могут найти. Понял теперь наконец, в чем все дело?

Последовала небольшая пауза, а затем мужчина произнес:

— Нет, мне такие пироги ни к чему. Лучше я скину товар за борт, чем за решетку сесть.

Похоже, это решение очень не понравилось собеседнику, потому что он начал вопить так громко, что мужчина отстранил телефон от уха, и даже Леся услышала некоторые звуки, вылетающие из мембраны. Впрочем, смысловой нагрузки они никакой не несли и могли лишь говорить о состоянии повышенной эмоциональности, в какой находился собеседник мужчины.

— …Меть!..Ать!..Рвать!

Потом собеседник несколько угомонился, крики тоже затихли, и мужчина в майке вновь поднес трубку к уху.

— Так чего делать-то посоветуете? — спросил он вполне миролюбиво.