Героин - Михаил Маковецкий

— Вы, Челюсть, являясь одновременно и наркологом и наркоторговцем, специалист, в своем роде, исключительный. Объясните мне простую вещь. Вот мы систематически сажаем вашего брата, торговца наркотиками. Но снижения наркомании я что-то не наблюдаю. Села цыганская бригада, всплыли на поверхность глухонемые. Сядут глухонемые — придет еще кто-то. Вот недавно задержали мы во время сбыта героина двух глухонемых наркоторговцев. При личном досмотре у обоих в карманах были обнаружены «чеки» с героином и меченые деньги, в доме нашли два десятка расфасованных порций наркотика, сотню квадратиков из кальки, в которые обычно заворачивают наркотический порошок и пакет с героином весом 110 граммов. Экспертиза показала, что наркотик в пакете и в готовых «чека» сильно различался по составу. Оказалось, что для увеличения своей прибыли наркоторговцы хитрили, подмешивая в героин обычную пекарскую муку. Так молча врут глухонемые. И это не единственный случай, когда правоохранительные органы выявили факты сбыта наркотиков глухонемыми гражданами. И, в результате, куда бедному пожилому следователю податься? Ну, бегаю я с утра до вечера, роняя кал в погоне за совершенством, геморрой мне, рано или поздно, в темном углу оттопчут. Без спиртного уже третий день, трясет к вечеру. Людей в тюрьму сажаю, а настоящего результата, в сущности, нет. Только не говорите, что наркомания это болезнь, и ее лечить надо.

— Наркоман — это действительно больной человек. Ученые научились делать леденцы из нефти и вывели формулу преобразования картины отпечатков пальцев в структуру морщин крайней плоти, но эффективно лечить наркомана еще не научились. Но наркомания — это не только болезнь, но и эпидемия. А проблемами борьбы с эпидемиями занимается специальная наука, эпидемиологией называется.

— Объяснитесь, оставаясь в рамках русского языка, без профессиональной зауми.

— Главные распространители наркомании не наркоторговцы, как это кажется на первый взгляд. Да, действительно, есть устойчивые преступные группы, которые занимаются наркосбытом, поставками вплоть до мелких потребителей. Но наркоманией заражаются почти всегда от больного наркомана. Только путь передачи инфекции здесь своеобразный. Любой наркоман стремиться втянуть в употребление наркотиков окружающих членов его семьи, и, в особенности, своих близких родственников. У мужа наркомана, жена, если не разойдется с ним, сама рано или поздно станет наркоманкой. Разделение на торговцев наркотиками и потребителей наркотиков, то есть наркоманов, сугубо условное. Именно наркоман и является последним звеном в сети наркоторговли, втягивая в употребление порошка все новых людей и делая их наркоманами, которые, в свою очередь, ищут новые жертвы. Так и происходит развитие эпидемии, имя которой наркомания.

— А почему, собственно, наркоману нужно кого-то в это втягивать?

— Причин несколько. Главная — это деньги. Праздник без денег — это женщина с поясом верности, не мне вам рассказывать. Работать наркоман не может, а траты у него большие. Единственный способ заработать — перепродавать наркотики. А для этого нужно вербовать клиентов. И второе. Наркомана кроме наркотиков ничего больше не интересует, а общаться с кем-то хочется, тем более что и эрекция у него, как следствие приема наркотиков, уже поутихла. Человек животное стадное, и это очень живо в природе человеческой. Есть своеобразная наркоманская субкультура, и, приобщая к ней свое окружение, наркоман создает себе круг общения по интересам. Есть кому сказать задушевно: «Слетай на точку за героинычем, тока мухой!»

— Как тоскливо. Давайте о вечном и чистом. И что же делать?

— Хотите остановить наркоманию — сажайте наркоманов. Кармическое предназначение законченного наркомана — слизывать остатки кала с туалетного ерша в камере предварительного заключения. Пока он ломается там без дозы, он вам все расскажет. Один монах мне говаривал: «Говорят, баб трахать можно. Не знаю, не пробовал, в монастыре все время. Целибат, понимаешь». Тоже самое наркоман. Пока он от общества изолирован, он целибат соблюдает. А как на свободу выйдет, так и пошел людей заражать.

— Вы знаете, Челюсть, ваша концепция о наркомании как эпидемии мне откровенно понравились. Я обдумаю все сказанное и сделаю надлежащие выводы.

— Ну, расскажи нам, пожилой следователь, каким образом ты весь наркоманский Сков на уши поставил, похвастайся. Какую бригаду ты на этот раз оприходовал?

— Бригады наркоторговцев меня в этот раз и не интересовали. В этот раз мы пошли другим путем.

— Ну так поведай, не томи.

— Ты помнишь, Аптекарь, как уважаемая мною Елена Юрьевна впервые попала в твои похотливые объятья?

— Пожилой следователь, у меня и самой отлично получается раскрыть в пяти предложениях семейную драму, замешанную на адюльтере. Я пришла в круглосуточно работающую аптеку в поисках шприца. Увидев беспомощную девушку, которую жестоко ломало без героина, Аптекарь сжалился и обнажил меня до трусов. Дальше, слава Богу, я ничего не помню.

— А мне еще мой батя завещал носить семейные трусы. И тепло и безопасно. А потом что за трусы, если они коленки не греют? И вообще, по жизни, они человека оберегают. Вы же, дрожайшая Елена Юрьевна, семейные трусы, как мне кажется, не носите, а носите совсем другие. А потому стоило Аптекарю вас раздеть, как вы его ранили в самое сердце. Но это все лирические отступления, которых касаться мы теперь не будем. В этой истории меня привлекло совсем другое. Вы, Леночка, наркоманка, и героина у вас было огромное количество, а удовлетворить свою болезненную потребность вы не могли, так как шприца у вас не было. Вот я и подумал, а зачем мне, собственно говоря, гонятся за героином? Его прячут, его потребляют, и он бесследно исчезает. Целое дело, в общем. Другое дело шприц. Позволю себе немного отвлечься. Недавно я имел исключительно содержательную беседу с Челюстью. И он меня надоумил отловить законченных наркоманов. Не тех, кто только на иглу подсел, а тех, кто уже давно общественно полезным трудом не занимается. Потому как именно такие братаны и сеструхи и являются конечным этапом всей системы наркоторговли, через которых порошок и приходит к потребителям. А главное, именно они и втягивают в потребление наркотиков основную массу вновь приобщившихся к этому пороку. Вот я и подумал, не буду я искать героин, а буду я искать шприцы, которыми он был введен. Это значительно проще. Во-первых, такие шприцы после употребления наркоманы бесстрашно выбрасывают, и их легко найти. А во-вторых, на таких шприцах остаются отпечатки пальцев. А так как закоренелые наркоманы частенько соприкасаются с работниками милиции, то и отпечатки пальцев многих из них имеются в нашей картотеке. Таким образом мне довольно быстро удалось установить почти весь список наркоманов города. А далее я их всех задержал.

— По обвинению?

— Без всякого обвинения. Какое-то время их можно и без предъявления обвинения подержать в обезьяннике, закон разрешает.

— Ну и?

— Эх, Аптекарь! Вот Елена Юрьевна, рабыня твоя подколодная, наверняка уже все поняла.

— Ломать их стало в милицейском обезьяннике в массовом порядке.

— Совершенно справедливо, драгоценная вы наша Елена Юрьевна, красавица вы наша и умница. Вы, не в обиду Аптекарю будет сказано, всегда мне нравились и настраивали на правильные мысли. Береги ее Аптекарь, следи, чтобы босиком по холодному полу не ходила. Ну, так вот, испытывать задержанные стали неприятные ощущения, вызванные длительным воздержанием от очередной дозы наркотического препарата. Потому как те, кто был задержан с героином, тем обвинения соответствующие мы предъявили, и разговор у нас пойдет не о них. Ломает их, ломает, а мы их по одному на допрос водим и говорим стандартное: «Сдай нам кого-нибудь, не важно кого, раскрой, так сказать, зловещие планы — облегчи душу. А как на открытие уголовного дела дашь материал, так и по домам отправишься, солнцем палимый. И ждет тебя дома борщ, уважение, а может и еще что-то. И это что-то — вещество мягкое, темно-зеленого цвета, с сильно выраженным характерным запахом гашиша. Пяти, десяти, пятнадцати сантиграммов достаточно, чтобы получить эффекты удивительные. Но нас это не интересует. А не расскажешь, умолчишь скромно — так у нас посидишь. На дворе уж алый бархат вечереет, куда тебя отпускать-то, на ночь глядя? Тебя же трясет всего. А утром совесть не облегчишь — вообще отведем мы тебя, болезного, на прием к кастрологу, который в соседней камере пребывает. Большой ценитель ботанического зада, тьфу ты, Господи… «сада», я хотел сказать. Прямо извелся весь, бедолага, о транссексуале мечтает, который лифчик примеряет. Спать он не может, кошмары его мучают, двуликий анус все время ему снится. Даже стихи лирические писать начал, половым воздержанием вызванные: «Люблю я дрели шумное сопенье», еще что-то в том же духе. И чистота тебе в той камере откроется духовно-телесная. И от стагнации сознания, и от ножного грибка, говорят, помогает. Мужик он по натуре добрый, хоть и сила в нем сидит нечеловеческая. Давеча не сдержался — побёг секс-шоп грабить, ну мы его и повязали. Хитер, гад, за городом прятался, да мы при помощи милицейских собак нашли. По свежим следам капающей спермы». Обычный наш ментовский базар, в общем, ума там на копейку. Неформальная клюква — высшая пошлость в литературе, но они стали колоться в массовом порядке.