Героин - Михаил Маковецкий

— По закону — это хорошо. Задержанному предъявлено обвинение?

— Лейтенант Волков сказал, что на это нужна ваша санкция.

— Лейтенант Волков службу правильно понимает. В отличие от вас, Зиночка. Вместо того, чтобы писать мой отчет для губернатора, вы играетесь в оперативного работника. Лейтенант Волков после окончания допроса вас за это по попе не шлепнул, я надеюсь?

— В этот раз он не решился. А что я сказала не правильно? Почему задержанный не сказал мне ни одного слова?

— Потому, что допросы глухонемых, согласно процессуальной норме, проходят в присутствии специалиста-сурдопереводчика. А вы, Зиночка, этим обстоятельством пренебрегли.

— Так он глухонемой!?

— Лейтенант Волков видимо не решился вмешаться в допрос, который вместо него начала вести моя секретарша, вы же сами сказали. И вот результат.

— Скажите, пожилой следователь, почему вам нравиться выставлять меня в качестве посмешища?

— Потому что вы, Зиночка, юное сознанье. Совсем ещё девчонка.

— И вы предпочитаете девушек, а не раскрашенных и вызывающих женщин постбальзаковского возраста?

— Почему только я, Зиночка? Все предпочитают. Так что не надо меня за это ненавидеть.

— Я? Ненависть — очень сильное чувство, на которое я не способна.

— Тем не менее, однажды вы пытались помочь Капитану посадить меня в тюрьму, а в дрогой раз посодействовали ликвидационной команде меня убить. Хорошо ли это, Зиночка?

— Вы снова об этом? Если хотите, я могу откровенно сказать вам, почему я все это делала.

— А раньше, почему вы мне этого не говорили?

— Товарищ пожилой следователь, раньше вы этого у меня не спрашивали. А теперь вот спросили.

— Ну, колись, змея подколодная.

— После вас в туалет невозможно зайти. Рыбный дух, как у берегов Норвегии. Сразу вспоминаются грязные викинги, которые всегда в походе. А дезодорантом вы не пользуетесь, не знаю почему.

— Наверно сказывается мое рыболовецкое происхождение.

— Скорее всего. Работу эту я терять не хотела. Другого туалета в вашей приемной нет. Сами посудите, какой у меня еще был выход?

— Да-а, прямо горбатые девушки и реки крови. И никакого тебе трагического заламывания рук, гневных нот и скорбных поз, что характерно. Сразу в могилу. Зиночка, но это же полная гибель духа! И из-за этого вы хотели человека со света сжить? И кого? Своего родного начальника, человека с устоявшимися моральными принципами, который, обращаю особое ваше внимание, делал вам только хорошее. Шутя иногда при этом по-доброму, и ничего более. Позор вы, Зиночка, трудолюбивой белорусской нации после этого. Или в юности вы были поруганы асфальтоукладчиком?

— Никем я в детстве не была поругана. И у меня только папа белорус. А мама русская.

— Тем более. От таких, как вы, Зиночка, и погибнет первопрестольная. Прямо педикулез и инаугурация какая-то. Скажу честно, я тоже человек мстительный. Помню, пацаном еще был, а завуч у нас в школе меня сильно не любила. Хотя, с другой стороны, может, и было за что. Так я, не поверите, пол года градусники собирал. Где куплю, а где и уворую. А потом ртуть из них в ее кабинете под ковер вылил. Хотел, чтоб отравилась, гадина.

— Ну и?

— До сих пор живет. Правда, на пенсию вышла лет двадцать назад. Школу нашу на острове потом закрыли из-за отсутствия учеников, до сих пор брошенная стоит. Люди говорят, что там по ночам призрак убитого гвоздодером сантехника 6-го разряда бродит, так что туда никто не ходит. А мне плевать, с тем сантехником еще мой батя самогон пил. Я там был недавно, ковра уже нет давно, украли, но капельки ртути на месте, ничего с ними не случилось. Я как увидел их, так, не поверите, слезы на глазах вступили от умиления. А потом, вы знаете, Зиночка, что я подумал?

— Что?

— Свожу я вас, Зиночка, в морг. Там трупы хорошо сохранились. И вы себе местечко там присмотрите, на случай, если еще раз мне какую-нибудь гадость сделать задумаете. Договорились? А то ведь дешевая комната страха, где темно и везде грабли, на которые все время наступаете, на вас уже не действует. А может быть вы сами пытаетесь привлечь к себе внимание публичным самоубийством? А, Зиночка?

— Что… Что вы собираетесь со мной сделать?

— Я? Собираюсь? Я ничего не собираюсь с тобой делать. Но если со мной что-то случиться, инфаркт, несчастный случай, не важно что, ты Зина, в муках умрешь. Ты меня поняла?

— А если у вас действительно инфаркт случиться? — Значит планета у тебя такая, Зиночка. Но не будем о неизбежном. Я тут читать доклад начал, который ты для меня написала. «Первое место в структуре всех отравлений, впервые опередив отравления медикаментами и алкоголем, занимают отравления наркотическими препаратами. Каждый шестой случай из отравлений наркотиками в Скове закончился смертельным исходом. Оперативники наркополиции нашего города, совместно с сотрудниками милиции, проверили ночной клуб «Инфинити». Здесь, по оперативным данным, любят проводить время лица, употребляющие наркотики. На месте оперативники выявили лиц, имевших внешние признаки, наркотического опьянения: расширенные зрачки глаз, вялую речь, и, одновременно — отсутствие характерного запаха алкоголя. После досмотра, посетители клуба, имеющие внешние признаки наркотического опьянения, были доставлены в городской наркологический диспансер для медицинского освидетельствования. Далее нарполицейские проверили клуб «Резервуар», который зарекомендовал себя как место досуга лиц, употребляющих наркотические средства. Из 300 посетителей клуба у 48 были установлены факты употребления ими наркотиков. Известное постановление правительства России № 231, которое разрешило иметь при себе до 0,1 грамма героина…». Дальше я не читал. Не могу, извини, устал. Читаю: «изберут членов ревизионной», а вижу: «берут резиновые члены». Но ничего, начало мне понравилось, за душу берет, а дальше все равно слушать не будут, дремать начнут. Так что, в целом, ты молодец, Зиночка, хотя иногда меня грохнуть пытаешься. Но это дело молодое, тут ничего не поделаешь. Если это у тебя не пройдет, то я, путем тонкого хирургического вмешательства, полью тебя, Зиночка, гашеной известью, разрубаю тупым топором и скармливаю хищным черепахам. Но это потом. Поняла, длинноногая?

— Так точно, товарищ пожилой следователь.

— Вот-вот. Как учит нас великий инквизитор Томазо Толквомеда, кстати, большой специалист в области оперативно-розыскных мероприятий: «Лучше сжечь еретиков живьем, чем дать им коснеть в заблуждениях». И мы не должны забыть заветов основоположников. Верно я говорю, Зиночка? Слушая вас, товарищ пожилой следователь, утешаю себе только одним — мелкие царьки регулярно дохнут от венерических заболеваний.

— Ничего не имею против, кстати. Лучше умереть от первичного сифилиса, чем засранцем от застарелой дизентерии. Почетнее, по крайней мере. А после моей смерти Капитан тебя с работы выкинет, можешь мне поверить. И пойдешь ты работать куда-нибудь официанткой. В ресторан «Флегматичная собака», например. А работать официанткой, между прочим, очень сложно, Зиночка. Всякие норовят за попу потрогать. Синяк в форме пятерни на правой ягодице — профессиональное заболевание.

— Плачу, товарищ пожилой следователь. Плачу от того, настолько вы глубоко и с пониманием относитесь к данному вопросу. Сами, небось, натерпелись?

— Слушаю я тебя, Зиночка, слушаю, и вот что подумал. Сними-ка ты трусики, голубушка.

— Что!?

— Что слышала. Снимай, снимай. И не блузку расстегивай, а трусики сними, я сказал. Если ты думаешь, что совокупляться с тобой сейчас буду, то ты ошибаешься. Пусть мраморный дог тебя приходует.

— А почему именно мраморный?

— А живой дог на такую гадину как ты не покусится. Только мраморный. Я особый удар в живот в живот знаю, после которого громкий пук раздается. И, если трусики сняты, брызги дерьма веером ложатся на тюль и шторы. А когда в себя придешь, ты кабинет мой в порядок приведешь. На правах моей секретарши. А если и это не поможет, я тебя, Зиночка, приветственно обниму за шею и проверну ее на 360 градусов.

— Я могу одеться?

— Оденься голубушка.

— Юбку мою верни!

— А где она? А-а. На, возьми.

— Пожилой следователь, а зачем вы это сделали?

— Вот железная девка, хоть бы слезинка капнула или голос дрогнул. Зина, если вы не будете меня бояться, вы продолжите делать глупости. Вы же опять обо мне информацию слили организации. Кроме вас, некому было рассказать им, кто такая моя Тамара Копытова и как можно найти ее семью в Афганистане. Зина, ты что, действительно не понимаешь, что я тебя убью в конечном итоге?

— Теперь поняла?

— Точно?

— Точно, точно.

— Ликую внутри. Раз поняла, то закроем эту тему.

— Это ничего не изменит. Я вас и раньше боялась до смерти, а все равно убрать пыталась. И сейчас, или вы меня убьете, или я вас в покое не оставлю.