Дозор. Питерские тени... - Андрей Бондаренко

– С чего ты взяла?

– Взяла, и всё тут…. Ты не ответил на мой вопрос.

– Ну, есть такое дело, – помолчав-посопев, сознался Григорий. – Так, немного. Типа – не в затяг…. Прочесть? Как-нибудь в другой раз. Вот, когда разрешишь называть себя по имени – тогда. В плане честного взаимообмена дружескими любезностями.

– Замётано, договорились…. Антонов! Заканчивай так плотоядно пялиться на мои неповторимые коленки!

– Да, я что? Ничего. Показалось тебе.

– Впрочем, пялься, сколько хочешь. Даже приятно…. Ну, куда теперь поворачивать?

– Кажется, направо…

«Странные дела, право слово, творятся», – вкрадчиво зашелестел вредный внутренний голос. – «Ты, братец, знаком с этой Ольгой Николаевной Петровой всего несколько часов. И толком-то про неё ничего не знаешь. В смысле, про Прошлое…. Верно, я ничего не путаю? А складывается устойчивое впечатление, что вы уже знакомы лет сто с пушистым хвостиком…. Даже юная Юлька-Матильда и известная столичная фотомодель Северина Никонова-Логинова не кажутся, уж, такими желанными и прекрасными…. Кстати, заметил, какие у Совы глаза? Большие, выразительные, тёмно-зелёные. Колдовские, если выражаться по сути…. Вот, я и говорю, мол, странные дела…».

Проехав по улице Александра Матросова с полкилометра, машина свернула в запутанные питерские дворы.

– Настоящий лабиринт. Запутанный до полной невозможности. Хрум-хрум, – усердно крутя баранку, пожаловалась Сова. – Может, где-то здесь и легендарный греческий Минотавр проживает? Ни на грамм не удивлюсь…. А дорога разбита вдрызг. Сплошные выбоины и колдобины. Депутаты и Губернаторы настойчиво твердят, мол: – «Санкт-Петербург – город европейских стандартов…». Совсем, морды сытые, охренели в атаке. Врут и не краснеют. Уроды и уродки. Хрум-хрум…. Ага, вот, и искомый дом «сталинской» постройки. Длинный-длинный такой…. Возле какой парадной останавливаемся?

– Проезжай мимо и сворачивай за угол, – распорядился Гришка.

– Зачем это? Казановы и Брюса Уиллиса тебе мало? Решил ещё – для полного комплекта – и в английского Джеймса Бонда поиграться?

– Оля, давай договоримся сразу, на берегу…

– Не называй меня по имени!

– Хорошо, не буду…. Давай договоримся сразу. Ты являешься главной, спору нет, по всяким логическим, аналитическим и психологическим штуковинам. Признаю…. Но оперативная и диверсионная деятельность – это моя безраздельная вотчина. Так будет полезнее для дела. Согласна?

– Целиком и полностью, – Сова демонстративно помахала пустым картонным пакетиком. – Джеймс, прихватите, пожалуйста, из багажника очередную упаковку с сушками. Например, с имбирными…

– Куда направимся? – поставив «Шкоду» на сигнализацию, спросила напарница. – Командуй, главный оперативник.

– Сделаем крюк по району. Обойдём нужный дом по периметру. Принюхаемся, осмотримся, – Григорий, сделав «руку крендельком», предложил: – Хватайтесь, миледи! Буду польщён.

– Вы очень любезны, мой дорогой сэр. А на предмет чего – мы будем осматриваться и принюхиваться?

– На предмет чего-либо подозрительного и непонятного. Главным образом, попытаемся выявить коварных и неприметных соглядатаев, наблюдающих за интересующим нас подъездом. Если таковые, понятное дело, имеются…

Они медленно и чинно шагали по узкой аллее, обсаженной с двух сторон толстенными тополями и пыльными кустами акации.

– Тихий летний вечер, птички щебечут, – задумчиво проговорила Сова. – А ещё вчера была зона. Зона…. Колючая проволока. Вонючая роба. Вонючий барак. Вонючее постельное бельё. Вонючие соседки. Вонючий охранный персонал. Вонючий воздух. Вонючая скумбрия с вонючими макаронами, – неожиданно перешла на крик: – Ненавижу! Всё – вонючее насквозь и навсегда! Ненавижу! Суки рваные и позорные…. Как думаешь, Гриня, почему я с самого утра предстала полным и законченным чьмом? Я же с первого дня посадки даже умываться перестала. На время, конечно…. Одна только мысль билась в пустой голове: – «Лишь бы никому не понравиться. Никому! Ни зоновским авторитеткам, ни начальникам, ни солдатско-сержантскому составу. Никому! Пронеси, Господи! Пронеси…». Пронесло. Все эти годы…. Все! Я чушкой замызганной считалась. То есть, неким существом среднего пола, ни на что дельное – в сексуальном плане – не способное и не годное. Ни с мужчинами, ни с женщинами…. На зоне все, без единого исключения, являются сексуально-озабоченными. Все, все…. Пронесло. Спасибо, Господи! Спасибо…, – всхлипнув совершенно по-детски, заплакала.

– Совёнок, успокойся, пожалуйста, – бестолково засуетился Гришка. – Не ко времени, честное слово…. Говори, пожалуйста, немного потише. Давай, твой эмоциональный взрыв отложим на потом? А? Это и с точки зрения классической психологии является правильным…. Я-то всё, честное слово, понимаю. Всё-всё-всё. И даже больше…. Но мирных питерских прохожих не стоит пугать. Себе дороже. Возьмут, да и, долго не раздумывая, позвонят в ментовку. Мол: – «Неизвестные личности бузят! Судя по всему, бывшие уголовники и уголовницы. Помогите! Фас!»…. Да, и дело у нас. Причём, важное…. Не забыла?

– Извини, – жалостливо всхлипнула напарница. – Больше такого не повторится, честное слово. Просто…. Тихий летний вечер. Птички щебечут. Мы с тобой гуляем по аллее – словно влюблённые…. Вот, и прорвало. Извини, ещё раз…. Давай – свернём налево? Там что-то типа беседки.

– Зачем? Это же в стороне от нужного дома.

– Какой глупый…. У меня же вся импортная тушь – вместе с романтическими бабьими слезами – потекла. Надо лицо привести в порядок. Чего ты застыл – соляным столбом?

Нерешительно откашлявшись, Антонов предложил:

– Может, тогда – до кучи – и поцелуемся? Ну, раз всё равно ресницы заново накрашивать? Типа – и помаду обновишь на губах…

– Заманчивое предложение, – облегчённо вздохнула Сова. – А я, грешным делом, сомневалась. Мол, решишься ли предложить? Решился…. Молодец, Гриня. Целуй. Ой, одну секунду! Я только вуальку откину…

Глава шестая

Светлые и Тёмные

Поцелуй откровенно затягивался.

Откровенно? Ну, да. Кто бы что понимал – в Высоком искусстве поцелуев…. Не смешите, морды.

Никто, собственно, ничего и не понимает в этом мудрёном деле. Никто, кроме некоторых…

Кого это – некоторых? Тех самых, которые – на самом-то деле – и являются «тайной сутью» русской (российской?), нации.

Те – которые…

Слегка пьян, извините. Поэтому – стишок:

Иногда – на розовом закате.Я теряюсь – мыслям вопреки.Солнышко, оно так ярко светит.Вечером. Излучина реки.

Вечером. Излучина той дальней,Дикой и извилистой реки.Свет Луны – таинственный, печальный…Свет, который…. Слышишь? Сбереги.

Сбереги его – на всякий случай.Про него – потом – расскажешь ей.Ей? Конечно. Светлой, самой лучшей.Той, которая всех краше и милей…

Той, с которой…С кем мы – незнакомы.Так бывает. Яркая заря.За плечами – странника котомка.Ветрено.Средина – сентября…

Вот, как-то так. Навороченная картина маслом.

Если изложил путано, высокопарно и недоходчиво – извиняйте, милые дамы и мужественные господа. Бывает. Иногда, на розово-багровом закате, я теряюсь – мыслям вопреки…

Тот летний закат, последним гадом буду, был, действительно, розовым. Бывает…

– Гринь, всё, прекращаем, – томно промурлыкала Сова. – Временно, понятное дело…. Ну, пожалуйста. Иначе – за себя не отвечаю…. Дело же надо сладить. Вампирша где-то рядом шастает…

– Шастает. Тут ты права.

– Что-то заметил? Слежка за подъездом? Подозрительная машина?

– Нет. Ничего подобного не зафиксировано, – сознался Гришка. – Сколько минут мы целовались с тобой?

– Не знаю. Голова кругом….

– Минут пятнадцать, наверное. Может, и все двадцать. Но…

– Что – но? Тебе не понравилось?

– Очень. Очень – понравилось! Хочется незамедлительно расширить и углубить…. Но? Это в том смысле, что ничего подозрительного не обнаружено. Вернее, и не могло быть обнаружено. Голова же кругом, как ты сказала. Вернее, головы…. Продолжим?

– Может, перенесём? – засомневалась Сова. – Ненадолго…. Дела же. Вампирши всякие…. А, Гринь?

– Перенесём. Так и быть. Ненадолго. Пошли.

– Куда? Куда – пошли?

– Оля…

– Сова.

– Может, Совёнок?

– Согласна. Как скажешь.

– Мы стоим – как раз – напротив парадной, где живёт искомая нами девица, – известил Григорий.

– Почему ты так улыбаешься?

– Как – так?

– По-дурацки! – возмущённо захлопала пушистыми ресницами Сова. – Как наглый деревенский кот, объевшийся ворованной сметаной.

– Может, как счастливый путник?

– Поясни, пожалуйста.

– Ну, шастал человек по белу Свету. Для чего, спрашиваешь, шастал? Почему? Зачем? Искал, надо думать, смысл жизни, счастье своё. И, вдруг, нашёл. Поэтому и счастливый.