Дозор. Питерские тени... - Андрей Бондаренко

Не дойдя до «Шкоды» метра два с половиной, незнакомка повернула в сторону. Раздался едва слышный «бряк». Это из элегантной дамской сумочки (в цвет делового костюма и туфлей на каблуках-рюмочках), на купчинскую мостовую выпала крохотная зажигалка в позолочённом корпусе.

– Извините, пожалуйста, миледи, – неуверенно заканючил Гришка. – Но, вы обронили…

– Обронила? Так подбери, Гриня. Будь другом, – попросил знакомый, чуть-чуть хрипловатый голос. – Говоришь, двоюродная тётушка из Сызрани, которая выглядит на пятнадцать лет старше собственного природного возраста? Ну-ну…. Хам ты трамвайный, вырядившийся под Казанову. То бишь, под классического и бесстыжего альфонса…

Глава четвёртая

Хруст сушек

Гришка, чувствуя, что покраснел как варёный рак, наклонился, подобрал с тротуара тускло-жёлтый брусочек, выпрямился, протянул.

– Спасибо, шевалье, – неторопливо пряча зажигалку в сумочку, ангельским, чуть-чуть хрипловатым голоском промурлыкала Сова. – Ты очень мил, если не сказать большего. Заслуженный «грушник», умеющий краснеть почище прыщавого шестнадцатилетнего юнца? Экзотический, нестандартный и эксклюзивный случай. То бишь, достойный, чтобы его незамедлительно зафиксировали в литературных анналах и скрижалях…

– Да, ладно тебе, – вконец засмущался-растерялся Григорий. – Ерунда свинячья…. Может, уже поедем?

Послышались непонятные, противные для ушей звуки.

Антонов резко обернулся – это продавщица Татьяна катила от магазинного входа тележку, от души заваленную разнокалиберными свёртками и пакетами. Площадка перед магазином была выложена квадратной тротуарной плиткой, поэтому чёрные колёсики тележки, попадая на стыки между плитками, отчаянно тряслись, мелко-мелко подрагивали и громко дребезжали.

– Поедем, – сквозь звуковую какофонию сообщила преобразившаяся напарница. – Минут через несколько. Только сперва заскладируем вещички. Помоги, Гриня, милой девушке….

Когда чемодан и свёртки-пакеты были уложены, Гришка, захлопнув крышку багажника, поблагодарил:

– Спасибо, Танюша!

– Это вы, Григорий Иванович? – обомлела продавщица. – Надо же. Только по голосу узнала. На маскарад, наверное, собрались? Или решили податься в шпионы? Всё, молчу, молчу…. Тележка? Сама справлюсь. Она, когда пустая, хорошо катится…. А тётушка ваша – очень хороший человек. С чувством юмора и совсем нежадная. Ещё в современной моде здорово разбирается…. Правда, татуировки у неё какие-то странные. Впрочем, не моё дело. Бывает…. Ладно. Я побежала. До свидания!

– Пока…

Сова аккуратно закинула вуаль на шляпку, «Шкода», приветливо рыкнув, плавно тронулась с места.

– Поворачиваем направо, – велел Антонов, а про себя подумал: – «И морщины у бывшей майорши юстиции почти все пропали. Вполне даже симпатичная и привлекательная мордашка. Волшебная сила макияжа, надо думать…».

– Нам надо налево, – возразила напарница. – Как добраться до Краснопутиловской, я лучше твоего знаю.

– Направо.

– Значит, упрямимся?

– Ага.

– Ладно, соратник, уговорил. Повернула. Дальше куда?

– Прямо. Увидишь вывеску: – «Купчинский рынок», подъезжай и останавливайся.

– Что ты там забыл?

– То, что старенький и бородатенький доктор прописал, – таинственно подмигнул Гришка. – Типа – сюрприз будет. Рули, подруга, не отвлекайся…. Кстати, что это у тебя за татуировки, произведшие на местных продавщиц такое неизгладимое впечатление? И, пардон, на каких частях тела?

– Э-э-э, – замялась Сова. – М-м-м…

– И лишь смущённое мычанье было ему ответом. Так что, один-один. Или уже – два-два? Сбился со счёта, извини…. Слушай, а дашь посмотреть? Допустим, сегодня вечерком? Мы же нынче, как-никак, напарники. Да и проживаем в одной квартире…. Не обижайся, пожалуйста. Шутка такая.

– Горазд ты, Гриня, языком молоть. Не отнять…. Только не о том думаешь, Казанова озабоченный.

– А о чём надо?

– Например, о непонятных ментах, которые тебя, бравого, разыскивают с самого раннего утра.

– Я уже прояснил этот вопрос. Более того, даже отшить успел.

– Да? Проясни-ка более подробно.

Он рассказал о неожиданной встрече со следователем Огурцовой и старшим лейтенантом Осадчим.

– Хреновые дела, – подытожила напарница.

– И в чём же заключается эта хреновость?

– В улице Некрасова, на которой расположено ГУВД.

– Это да, – согласился Антонов. – Значит, пахнет серьёзными пакостями и неприятностями. По-настоящему серьёзными…. Впрочем, это не моя головная боль.

– Чья же тогда?

– Твоя, конечно. Шеф сказал однозначно, мол: – «У Ольги – светлая голова и аналитический склад ума. А ещё она – психолог от Бога…». Вот, и напрягай извилины. Отрабатывай, так сказать, лестную начальственную характеристику.

– Не называй меня по имени.

– Почему?

– Отвыкла, – печально вздохнула Сова. – Может, когда-нибудь попозже. Не сейчас…. Всё, приехали. Купчинский рынок. Где же, любезный эсквайр, обещанный сюрприз?

– Сейчас будет. Подожди минут десять-двенадцать…

Запах на рынке – по жаркому летнему времени – царил ещё тот. Явственно угадывались ароматы запёкшейся свиной крови, заветревшихся говяжьих почек и озёрной рыбы позавчерашнего улова.

Миновав длинные картофельно-капустные ряды, он вошёл в павильон, где торговали хлебобулочными и кондитерскими издельями.

– Что тебе, красавчик залётный? – насмешливо поинтересовалась пожилая продавщица. – Может, адресом ошибся? Всякий и разный алкоголь, его в следующем отделе продают. И конфетки-шоколадки там же.

«Ты же, братец, сейчас находишься в образе прожжённого дамского угодника-соблазнителя», – напомнил насмешливый внутренний голос. – «Причём, судя по всему, образ удался. Хвалю, молодец…».

Гришка, задумчиво оглядев витрину, спросил:

– А сушки у вас – свежие?

– Свежее не бывает, – с гордостью в голосе ответила тётка. – Собственное производство, как-никак. Самый богатый выбор в городе.

– Наслышан. Сколько видов сегодня в продаже?

– Двенадцать, как и всегда. Всё расфасовано в картонные пакетики по триста пятьдесят грамм. Ну, будем брать?

– Будем, – подтвердил Антонов. – По пакетику каждого вида. Сложите их, пожалуйста, в полиэтиленовую сумку…. Сколько с меня?

Расплатившись за покупку, он покинул кондитерский павильон и отправился в сторону выхода. Прошёл примерно половину пути и остановился – возле ларька, торговавшего копчёными колбасами, ветчинами и прочими мясными деликатесами, о чём-то увлечённо беседовали между собой Бес, Огурцова и Осадчий.

«Непонятки и странности, неуклонно множась, продолжают упрямо наслаиваться друг на друга», – пробежала в голове тревожная мысль. – «Не к добру это, блин рыночный…».

Разговор, тем временем, прервался. Бес, недовольно махнув рукой, отошёл в сторону и, достав из кармана джинсов мобильник, принялся кому-то названивать.

Гришка, сделав приличный крюк между овощными прилавками, подошёл к колбасному ларьку с другой стороны и дальновидно затаился за пластиковой стенкой.

Впрочем, этот его хитрый тактический манёвр ожидаемых результатов не принёс – следователь и старший лейтенант, уподобляясь сытым аквариумным рыбкам, упорно молчали. Антонов мельком взглянул на наручные часы (знаменитая отечественная марка «Полёт»), после чего недовольно покачал головой – было уже без пятнадцати три пополудни, а поиски Матильды ещё и не начинались.

Наконец, за углом послышались уверенные шаги, и голос Беса вальяжно известил:

– Всё нормально, птенчики. Повода для беспокойства нет. Можете сосредоточиться на втором объекте.

– На сто процентов уверен? – уточнила Аллочка Огурцова.

– На все сто пятьдесят, «подруга в погонах». Хозяин выдал коронную фразу из «Кавказской пленницы».

– Какую конкретно?

– Мол: – «Кто нам мешает – тот нам и поможет…». Всё ясно? Тогда разбегаемся в разные стороны. Покедова!

Антонов подошёл к машине.

– Почему так долго? – ловким щелчком отправляя сигаретный окурок в бетонную урну, стоявшую метрах в пяти-шести, спросила Сова. – Время горит, к выполнению задания даже не приступали, а он, охламон кучерявый, по рынкам разгуливает…

– Ворчишь – прямо как многолетняя и склочная супруга, – ехидно усмехнулся Гришка. – Открой-ка заднюю дверку. Сумочку с сюрпризом размещу.

– А, что в ней?

– Сушки.

– Что?!

– Сушки. Двенадцати видов. Каждый вид – в отдельном картонном пакетике. Обсыпанные маком, солью, солью вперемешку с толчёным перцем, имбирной крошкой, с сырными «нитями» внутри. Что-то там ещё, извини, не запомнил.

– Антонов, ты – настоящее чудо! – растрогалась напарница. – Слов нет…

– И не надо. Обойдусь. Хрусти себе на здоровье…. Ну, мы поедем когда-нибудь?

– Поедем. Дай-ка мне один пакетик. Извини, но не могу удержаться. Слюнки текут.

– Тебе какие?