Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

лучше найти к Алене подход, а потом бесился, что его так грубо отшили. Каким бы он ни был… — Журавлева задумалась, немного помолчала и продолжила: — Представь, встречаются любовники, знакомые много лет. Им уже не столько интересен секс, сколько душевное общение. Они обсуждают семейные дела: у кого как учатся дети, где достать продукты, во что лучше одеться. Алексееву была нужна отдушина, и он использовал меня в этом качестве. Первые встречи мы проводили в кровати, потом все больше и больше времени стало уходить на разговоры. Иногда я просто сидела на кухне и выслушивала его жалобы на жизнь, на бестолковых начальников, на жену, которая ему надоела хуже горькой редьки. Как мужчина Алексеев был вполне нормальным, сбоев в кровати у него не было, но ему постоянно хотелось чего-то большего, хотелось добиться ярких побед над женщинами.

— Ты выслушивала весь этот бред?

— Приходилось! Вначале я боялась, что он протокол директору направит, а потом я стала зависеть от Алексеева все больше и больше. Представь: как бы ко мне стали относиться в общежитии, если бы узнали, что я жене предыдущего инспектора настучала?

— Я нисколько не сомневаюсь в твоих словах, но как могло получиться, что Алексеев не засветился ни в одной любовной интрижке в Девичьем домике?

— Он даже ко мне в общежитии никогда не подходил, а от других девушек тем более на расстоянии держался. Если бы Алена согласилась с ним встретиться, то он бы ее на конспиративную квартиру повел или еще куда-нибудь. В общежитии бы точно ночевать не стал.

— Ты, кажется, забыла, где его нашли? — подколол любовницу Абрамов. — Не с улицы же его принесли в полуголом виде.

— Ничего не могу сказать! Я в этот день работала и о том, что какого-то мужика на лестничной площадке нашли, узнала самой последней в общежитии. Я не представляю, у кого он мог вечер провести и с кем выпивать.

— Почему ты считаешь, что он выпивал? — заподозрив неладное, спросил Абрамов.

— Все так говорят!

— Что именно говорят? — посерьезнел Иван.

— Что он напился и умер от остановки сердца. Ты меня допрашивать собрался?

— Нет-нет, — не стал портить впечатление от встречи Абрамов.

Они посидели немного, распили бутылку вина, поболтали на отвлеченные темы, и Журавлева вновь потянула Абрамова в кровать.

— Пойдем, покажешь, готов ли ты на трудовые подвиги во имя торжества социализма во всем мире.

Иван пропустил мимо ушей политически незрелое высказывание Журавлевой. Свидание с хорошенькой девушкой — это не партийное собрание. Это жизнь, а частная жизнь и верность идеалам партии не всегда идут рука об руку в одном направлении.

Перед расставанием Журавлева рассказала, в какие смены она будет работать в этом месяце. В следующий раз они договорились встретиться на следующей неделе и в этой же гостинке.

17

На другой день Абрамов решил доложить начальнику уголовного розыска полученную от Журавлевой информацию. Едва он начал, как Филин перебил его:

— Пошли к Агафонову! Конспиративная квартира находится в его ведении.

Абрамов подробно изложил сведения, полученные от случайной знакомой. Агафонов призадумался.

— Эта твоя знакомая, — начал он, — она откуда появилась? Как ты с ней познакомился?

— В роще нашли зародыша. Она шла по своим делам, заинтересовалась происходящим, стала наблюдать за мной. Я потребовал у нее документы, мы разговорились.

— Я правильно понял, что инициатором знакомства был ты? Уже легче.

Агафонов снова замолчал. Филин затушил сигарету и спросил:

— Кроме организации работы конспиративной квартиры еще что он ей разболтал?

— Ничего особенного. Так, по мелочи.

— В нашем деле, Иван, мелочей не бывает! — вышел из задумчивости Агафонов. — Я в первый раз за все время службы сталкиваюсь с тем, что существование конспиративной квартиры зависит от порядочности посторонней женщины. Ей ведь никто не может приказать держать язык за зубами. Она не находится у нас на связи, мы не можем отобрать у нее подписку о неразглашении сведений, составляющих служебную тайну. Подумать только, какая-то аппаратчица с завода посвящена в секретную работу милиции! Советский человек вообще не должен знать, что у нас есть конспиративные квартиры. Для советского обывателя конспиративная квартира — это явка в Швейцарии, куда гестаповцы заманили простодушного профессора Плейшнера[3]. В советской милиции конспиративных квартир быть не должно.

— Почему он ее не завербовал? — спросил Абрамов. — Журавлева подписала бы любые обязательства.

— Агентов периодически проверяют представители уголовного розыска областного УВД. Они смотрят, рабочий это агент или пустышка, от которой толку нет. Общаются они с агентами с глазу на глаз, без участия представителей проверяемого органа. Представь, что было бы, если бы Журавлева рассказала, что хозяин конспиративной квартиры за бутылку водки предоставляет ее вне графика? Нас, вернее, предыдущее руководство розыска за потерю бдительности, за грубейшее нарушение режима секретности к позорному столбу бы пригвоздили, провели бы служебное расследование и выгнали бы из милиции к чертовой матери. Алексеев ловко поступил. У него было две пустышки, которых он оформил агентами, и девушка, о которой никто не знал. Сведения, полученные от Журавлевой, он раскидывал по пустышкам и выглядел информированным сотрудником, держащим Девичий домик и завод под контролем. Если бы областники взялись трясти его агентов и убедились бы, что с них проку как с козла молока, то Алексеев мог бы с честными глазами заявить: «Понятия не имею, почему они от своих показаний отказываются. Откуда бы я все знал, если не от них?» Журавлева у него была, образно говоря, дважды тайным агентом. Он хорошо устроился и имел в одном лице и агента, и любовницу, которая от него полностью зависела. Завербовал он ее классически.

— Разве нечестный путь может быть приемлемым в нашей работе? — не согласился Абрамов.

— Цель оправдывает средства, — проговорил Агафонов. — Если бы Алексеев не вступил с ней в интимную связь, если бы не разболтал ей секретные сведения, то ему бы и слова никто не сказал. Что будем делать с квартирой? Какие у вас будут предложения?

— Оставим все как есть, — сказал Филин. — Если мы снимем квартиру с учета, то у руководства возникнут вопросы, на которые у нас не будет ответов.

— Я тоже так считаю, — согласился Агафонов. — С ценными агентами там встречаться больше не стоит, а для текущей работы она еще подойдет.

— Давайте перейдем ко второму вопросу, — попросил Абрамов. — Я нашел точки соприкосновения между смертью Алексеева и зародышами.

— Господи, кто бы только знал, как я не хочу лезть в это дерьмо! — воскликнул Филин. — Понятно, что и зародыши, и происшествие с Алексеевым — это звенья одной цепи, но есть одно «но»!