Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

В воскресенье утром к Абызовой заглянул Аркадий. Она пожаловалась ему на старшего брата.

— Он идиот! — убеждала она делового партнера. — Вбил себе в голову мысль о каких-то зародышах и теперь каждую встречу трясет меня, расспрашивает, что да как! Если еще раз заведет о них речь, то я его выгоню к чертовой матери!

— Это ваши дела! — не стал дослушивать стенания хозяйки Аркадий. — Я тебя с ним не знакомил и к твоей кровати его не подталкивал. Ты с самого начала должна была понять, что у него ограничен кругозор, и если он за что-то новое ухватится, то, пока не разберется, интерес к этому явлению не утратит. С Иваном поступай как хочешь, а мне вот что скажи: где шесть шкурок норки, которые привезли из Прибалтики? Почему они прошли мимо меня?

— Какие норки? Ты-то тут при чем? — возмутилась хозяйка квартиры. — Это мне меха привезли, а не тебе.

— Погоди! — остановил собеседницу Аркадий. — Не я ли за эти шкурки финские сапоги по бросовой цене продал?

— Ну и семейка у вас! — воскликнула Абызова. — Один на зародышах помешался, другой за шесть шкурок норки удавиться готов. Деграданты вы, одним словом!

— Кто? — не понял Аркадий. — Деграданты? Это кто такие?

— Все, проехали! У меня на сегодня лимит на ответы исчерпан.

Аркадий перевел разговор на более безопасную тему, успокоил Абызову как мог.

— В другой раз со шкурками не мухлюй! — шутя сказал он на прощание.

Выйдя на улицу, Аркадий нашел телефон-автомат, бросил в щель монетоприемника две копейки. На том конце провода ответила девушка. Аркадий пригласил ее в гости. Она с радостью согласилась.

— Видит бог, я не хотел! — пробормотал младший Абрамов, повесил трубку и поехал домой.

Девушка, которой позвонил Аркадий, была его давней знакомой. Она приехала к нему вечером, приготовила ужин, выпила водки и уже собиралась утащить хозяина в кровать, как Аркадий неожиданно сказал:

— Погоди! Дело есть. Ты, как я вижу, только порозовела от спиртного. Руки еще не трясутся? Поможешь мне приятеля разыграть, а то он слишком серьезным стал в последнее время. Бери ручку и пиши:

«Здравствуйте, Ника! Меня зовут Светлана Абызова. Ваш муж Иван — мой любовник».

— Разве такое имя — Ника — может быть? — спросила девушка, оторвавшись от письма.

— Я же сказал тебе, что это шутка. Ты пиши, ни о чем не спрашивай, а то опять придется ночью такси ловить. Приготовилась? Поехали дальше.

19

В субботу Агафонову позвонил тесть.

— Приезжайте завтра к обеду! Я познакомлю тебя с интересным человеком.

Заинтригованный Агафонов со всем семейством прибыл к указанному времени к родителям жены. Борис Егорович, отец супруги Агафонова, отделил зятя от семьи и увел в свой рабочий кабинет, который изначально был детской комнатой. После того как дочери покинули родительский дом, тесть Агафонова переделал освободившуюся комнату в кабинет, в котором писал в партийные журналы заумные статьи.

Гостю Бориса Егоровича было лет семьдесят, а может, немного больше. Агафонов плохо определял возраст человека по его внешнему виду. Гость был холеным мужчиной с благородными чертами лица. Он носил профессорскую бородку с проседью, был аккуратно подстрижен. Судя по смуглой коже и разрезу глаз, предки гостя были родом из южных республик СССР.

— Знакомься: Аслан, — представил гостя тесть.

— Как вас по отчеству? — спросил Агафонов.

— Никак! — засмеялся гость. — У нас отчеств нет. Во всяком случае, сегодня я не желаю никакого официоза. Зови меня просто Аслан.

На Аслане был деловой костюм, рубашка, шелковый галстук. Костюм сидел на нем безупречно. Чувствовалось, что сшили его в ателье по индивидуальному заказу из лучшей заграничной ткани.

— Что вас интересует, мой юный друг? — спросил Аслан.

Выслушав Агафонова, он засмеялся.

— Стоит мне настроиться на дружеские посиделки, как мне тут же задают вопросы про Хрущева, про коммунизм и кукурузу. Исключительно из уважения к вашему семейству я расскажу, почему к установленному Хрущевым сроку коммунизм не наступит.

— Я получил повышение по службе, и мне придется проводить политзанятия, — стал оправдываться Агафонов, но гость жестом его остановил.

— Не надо лишних слов! — сказал Аслан. — Узнать, почему коммунизм не наступит в ближайшее время, — это нормальное желание человека, который интересуется внутренней политикой нашего государства.

Тесть Агафонова принес в кабинет бутылку коньяка, блюдечко с тонко нарезанными ломтиками лимона, вазочку с оливками и поломанный на дольки темный шоколад.

— Угощайтесь! — предложил он.

Мужчины выпили, закрыли дверь в гостиную поплотнее, открыли форточку, дружно закурили.

— Чтобы понять, почему коммунизм в СССР не наступит в тысяча девятьсот восьмидесятом году, нужно поговорить о теории коммунизма и уделить внимание частностям, — начал Аслан. — Что такое частности? Представь, что ты сидишь на лекции о вреде алкоголизма. Лектор говорит: «Злоупотреблять спиртными напитками нельзя!» Ты поднимаешь руку и спрашиваешь: «Злоупотреблять нельзя, а сколько можно выпить без вреда для здоровья?» Вот это «сколько» и есть частность, без которой вся лекция выеденного яйца не стоит. Ты изучал научный коммунизм в институте? Что вам рассказывали об обществе будущего?

— При коммунизме будет бесклассовое общество, все будут равны. Продукты и вещи будут бесплатными. Всеобщее изобилие наступит после широкого внедрения автоматизации, химизации и роботизации производства. Преступность исчезнет, все люди станут сознательными. В обществе будет действовать принцип: «От каждого — по способностям, каждому — по потребностям».

— Обычно преподаватели научного коммунизма, такие как в недалеком прошлом твой тесть, рассказывают о тракторах, которые с помощью ЭВМ сами пашут землю, без участия человека.

— Аслан, — перебил гостя Борис Егорович, — я рассказывал студентам ровно то, что вы писали в своих методичках.

— Не о тебе же речь идет, а о подходе к делу! Не мешай мне работать с подрастающим поколением. На чем мы остановились? На тракторе? Трактор, которым управляет ЭВМ, — это картинка из коммунистического будущего, это общее. Но есть и частности: какая будет мощность двигателя у трактора, где изготовят ЭВМ для управления им, кто ее будет программировать. Если отбросить общую картинку и задаться частностями, то становится понятно, что чудо-трактор мы увидим не скоро. Коммунизм, как самое передовое на свете учение, нельзя понять, если не вдаваться в частности. Когда начинаешь их изучать, то появляется много вопросов. Еще во времена Маркса среди его ближайших сподвижников стали обсуждать два еретических учения о коммунизме. Это так называемая теория кольцеобразного развития и учение о государственном коммунизме. Оба этих учения противоречат фундаментальным положениям