Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

— Если у тебя отвращение к помаде, то мог бы в щеку поцеловать. И вообще, Ваня, что за дела? Целовать меня надо было, когда я пришла, а не когда ухожу. Сидел на кухне как бирюк. Я в ванной подумала: не ошиблась ли в тебе? Вот бы комедия была, если бы ты мне одеться велел! Скажи честно, я тебе сразу понравилась? Ты уже в роще решил, что заманишь меня в эту квартиру? — Журавлева снизу вверх посмотрела в глаза любовнику. — По тебе половина Девичьего домика сохнет, — призналась она. — Если кто узнает, что я первая была с тобой, то меня от зависти со свету сживут.

— Ты… это… — растерялся от неожиданной постановки вопроса Иван.

— Значит, так! — подвела итог встречи Журавлева. — В любви мне признаваться не надо, меня и так устраивает. Из семьи я тебя уводить не собираюсь, о наших отношениях никому, даже самой близкой подруге, не расскажу.

Она встала на цыпочки, чмокнула Абрамова в щеку и выскользнула за дверь.

16

Стандартная катушка с кордовой нитью изготавливалась из твердой пластмассы. В высоту она была 27 сантиметров, диаметр ограничителей — 16 сантиметров. Катушка с нитью была довольно тяжелой. Через заводской забор ее мог перебросить только физически развитый мужчина, например Иван Абрамов. Его брату Аркадию за переброс даже браться не стоило — сумка с катушкой повисла бы на колючей проволоке. Воровать с завода кордовую нить по одной катушке было экономически нерентабельно. Кордовую нить с завода воровали целыми партиями. Вывозили под мусором, упаковывали в пустые коробки из-под продуктов, поступивших в заводские столовые. Катушка с кордовой нитью была у каждого хозяйственного мужика в областном центре. Кордовая нить — исключительно прочная и износостойкая. Если ею подшить валенки, то скорее подошва до дыр износится, чем разойдутся швы, прошитые кордовой нитью. Кордовая нить пользовалась популярностью у следователей милиции и прокуратуры и вообще у всех, кто по роду своей деятельности сшивал бумажные документы в тома. В свободную продажу кордовая нить не поступала, но в каждом следственном отделе катушка с этой нитью была. Иначе чем сшивать уголовные дела? Простые швейные нитки для этого не подойдут, даже если сложить их в несколько раз. Весной 1977 года на заводе «Химволокно» накрыли группу расхитителей социалистической собственности. Один из обвиняемых при ознакомлении с материалами уголовного дела ткнул пальцем в шов и сказал:

— Нашими нитками дела шьете!

— Конечно, вашими! — согласился следователь. — Если бы вы кордовую нить не воровали, то я не представляю, чем бы нам дела сшивать пришлось.

Утром 11 сентября катушка с кордовой нитью стояла на подоконнике в кабинете начальника уголовного розыска Машиностроительного РОВД Филина. Пока начальник ОУР утверждал планы работы на день, Абрамов рассматривал катушку, словно в первый раз ее увидел. После совещания он задержался.

— Такое дело, — стесняясь самого себя, сказал он. — Я нашел ценный источник информации и хочу сегодня весь день поработать с ним.

— Работай, Ваня! Только помни, на чем твои предшественники погорели. Девичий домик ошибок не прощает. Сделаешь шаг в сторону — по шею увязнешь.

Абрамов пошел к выходу. В дверях Филин остановил его.

— Иван! Если во время общения с «ценным» источником информации придется пригубить «огненной воды», то ты в отдел не возвращайся, перегаром на коллег не дыши. Позвонишь вечером. Скажешь, что все в порядке. О результатах встречи завтра доложишь.

В приподнятом настроении Абрамов поехал в семейное общежитие, где ему назначила встречу Журавлева.

«Надо будет сказать Насте, чтобы на этот раз не вздумала мне другое плечо прокусить, — подумал он. — Вчерашний укус к вечеру превратился в синяк. Жена ничего не заподозрила, но если я еще раз с таким же синяком приеду, то объясняться будет труднее».

Журавлева открыла дверь одетой лишь в халатик. Иван, даже не сняв куртки, начал пылко целовать ее. Из крохотной прихожей они переместились на разложенный диван. В кульминационный момент Абрамов не потерял бдительность и успел закрыть любовнице рот ладошкой. Нового синяка удалось избежать. Потом Журавлева, обнаженная, прошлась по комнате, достала из сумки бутылку вина, предложила выпить.

— Тебе нравится меня соблазнять? — спросил Абрамов.

— Мне нравится представлять, что эта комната — часть моей квартиры, где я как хочу, так и хожу.

— Вряд ли ты будешь голая по ней расхаживать. Ты получишь квартиру, когда выйдешь замуж, родишь детей, остепенишься. При детях же не будешь в неглиже ходить?

— При детях, конечно же, не буду, а при муже — почему бы и нет?

— При Алексееве ты тоже голая ходила?

— Где, по конспиративной квартире, что ли? Нет, конечно. Ты, кстати, почему об этом спрашиваешь? Ревнуешь или поиздеваться хочешь? У меня с Алексеевым были специфические отношения. Ты мне с первого взгляда понравился, а его я ненавидела в душе, но была вынуждена спать с ним и выполнять его поручения. Ты знаешь, кто позвонил жене предшественника Алексеева?.. Я.

— Ты?! — не поверил своим ушам Абрамов. — Зачем?

Журавлева достала сигарету, закурила.

— Ты куришь? — удивился Иван.

— Иногда можно.

Девушка открыла форточку, села за стол, жестом предложила гостю открыть вино.

— Представь, эту комнату, где мы сейчас сидим, моя подруга получила через кровать в прямом смысле слова. Мы с ней из одного поселка, знакомы с детства, но она постарше меня будет. Подруга окончила библиотечный факультет нашего университета и получила, как я, койко-место в рабочем общежитии. Ей как молодому специалисту было положено отдельное жилье, но у нас сам знаешь как обстоят дела с жильем — незамужняя бездетная женщина может годами гостинку ждать и не дождаться. Подруге повезло. К ней в библиотеку пришел сын большого начальника из горисполкома. Она подобрала ему нужную литературу, разговорились. Стали встречаться, почувствовали, что их тянет друг к другу, а любовью заняться негде. Он не мог ее привести к себе домой, а она не могла пригласить его в общежитие. Тогда парень надавил на папашу, и тот пробил через жилищную комиссию горисполкома комнату гостиничного типа для молодого специалиста, нуждающегося в жилье. Формально он не нарушил никаких законов, а то, что подруга с конца очереди переместилась в ее начало, так это мелочь, правда?

— Он не женился на ней? — задал глупый вопрос Абрамов.

— Как видишь, нет! — засмеялась Журавлева. — Через полгода парень охладел к ней, они перестали встречаться. Комната осталась за подругой. Ордерная гостинка — это почти что своя квартира. Ее даже обменять можно. Жаль, мне такой любовник