БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ. Воспоминания и документы - Ростислав Алиев

Ростислав Алиев

БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ

Воспоминания и документы — (1418 дней Великой войны)

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие…………………………………………………………………..

«Приказ № 1»: непонятный документ неизвестного автора………………….

Конвой НКВД солдаты, как и все……………………………………………..

У самого Бyra…………………………………………………………………..

Легенды о шоферском «Спецназе», неизвестном пограничнике и

последнем патроне………………………………………………………………

Броня и стволы сорок первоro (оружие защитников Брестской крепости)…..

Бой за Брестскую крепость в документах вермахта и воспоминаниях её

защитников и штурмующих……………………………………………………..

462 креста Семеновской церкви…………………………………………………

Предисловие

Строки истории не отливают в граните. Сотни и тысячи ежегодно выкладываемых на полки книжных магазинов томиков исторических исследований — лишь скромные кирпичики в бесконечной лестнице исторического познания. Тем более, когда речь идет о недавнем прошлом, чьи события, их истолкование то и дело становятся орудием тех или иных политических устремлений.

Начало Великой Отечественной — одна из наиболее дискуссионных тем российского общества. Особенно это стало заметным за этот короткий, «межюбилейный» промежуток времени — между семидесятилетиями Сентября Второй мировой и Июня Великой Отечественной.

Неотделимой частью эпоса о Начале стала история Обороны Брестской крепости. Недавно казавшаяся полностью исследованной еще десятилетия назад, ставшая скорее символом, легендой, чем реальным событием, подлежащим изучению с точки зрения бесконечности исторического процесса, история Брестской крепости, как оказалось, таит в себе еще немало тайн и ставит новые проблемы, которые вряд ли могут быть отражены на глянцевых страницах юбилейных изданий, красочных путеводителей или скороспелых «датских» статей.

Предлагаемый читателю сборник документов и материалов по истории брестских событий «Брест. Июнь. Крепость» охватывает целый ряд вопросов истории Обороны, являющихся либо дискуссионными, требующими дополнительного рассмотрения после 50-летия их «отлития в граните», либо вызывающими наибольший интерес у всех интересующихся историей Обороны.

Одним из наиболее интересных исторических аспектов Июня Бреста является вопрос об организации отпора врагу (как боя, так и обеспечения жизнедеятельности в блокированной со всех сторон крепости) советской стороной. В условиях неожиданно начавшегося боя, разом смешавшего все предвоенные планы, отсутствия как командного, так и политического состава, защитники, многие из которых оказались к тому же вне своих подразделений, сумели в считанные часы организоваться и нанести штурмующей крепость 45-й дивизии такие потери, которые, по некоторым оценкам, могут достигать трети от потерь вермахта за первый день войны. А далее — отметая все предложения о капитуляции, держаться в крепости до тех пор, пока не были исчерпаны все возможности для сопротивления. Как и кем была организована оборона Брестской крепости? Почему руководителю обороны на одном из её участков (майору П.М. Гаврилову) было присвоено звание Героя Советского Союза, а объединившим силы северного сектора кольцевой казармы полковому комиссару Е.М. Фомину и капитану И.Н. Зубачеву — нет?

Вопрос об организации обороны, о сё руководителях на долгие годы стал «железобетонным», не подлежащим какому-либо пересмотру. Во все учебники вошла строго выстроенная, не допускавшая каких-либо вопросов картина: 24 июня из оборонявших крепость подразделений была создана сводная боевая группа, а для управления ею — сформировано единое командование (командир — капитан И.Н. Зубачев, комиссар — полковой комиссар Е.М. Фомин, начальник штаба — старший лейтенант А.И. Семененко). Наконец, создание группы, план первоочередных действий объединяемых ею защитников были закреплены в «Приказе № 1». Возникавшие на протяжении ряда лет «вопросы» (кто был автором «Приказа № 1» и кто его писал? Знал ли так и не успевший приступить к обязанностям начальника штаба Семененко как о своем назначении, так и о «приказе»? И кто был начальником штаба вместо Семененко?) вряд ли могли существенно поправить «эталон».

Однако ввод в научный оборот большого массива новых данных об истории обороны позволяют вновь вернуться к рассмотрению вопроса об её организации и организаторах (и сделать это именно сейчас, когда по понятным причинам вопрос — кто писал или «кто был начальником» — уже не столь актуален, утратив пристрастность и субъективизм).

Собственно говоря, главным и единственным документом в пользу канонической версии, фактически же и свидетельством, заложившим её основу, является сам «Приказ № 1». И поэтому прежде всего необходимо было проанализировать как сам текст «Приказа № 1», так и обстоятельства его возникновения, чтобы, уже основываясь на сделанных при этом выводах, обсуждать организацию обороны. Именно это сделал в своей работе, публикуемой в настоящем сборнике, Игорь Гусев. Кто и когда писал документ, зачем и когда — ответив на эти вопросы, он пришел к весьма неожиданным выводам… Впрочем, это лишь первый опыт рассмотрения этой темы, мы лишь в самом начале пути.

Напротив, публикуемые в сборнике материалы Юрия Фомина о бойцах 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД — во многом уже и результат многолетней кропотливой работы автора. Исследование, посвященное 132-му обкв, интересно и тем, что во многом приоткрывает занавес над, пожалуй, самой неоднозначной из частей, располагавшихся в Брестской крепости, — долгое время о бойцах 132-го обкв говорилось лишь вскользь, что и породило ряд домыслов и спекулятивных рассуждений. Работа Фомина привлекательна еще и тем, что освещает достаточно неоднозначный вопрос — участие в защите СССР не только тех, кого преследовали (о чем сняты многочисленные фильмы или телесериалы), но и их преследователей. Да, создание и функционирование 132-го обкв было прямым следствием развернувшихся на территории Западной Белоруссии, вошедшей в состав СССР лишь в 1939 году, массовых репрессий, когда, по циничному выражению одного из тогдашних белорусских руководителей, «мы делали чище воздух в приграничном городе». И бойцы 132-го обкв были не только винтиками советского общества, но и неотъемлемой частью скреплявшей это общество репрессивной машины. Именно бойцов-конвойников мы можем часто видеть во всевозможных фильмах про репрессии — там они, либо с каменными лицами палачей, безжалостных истуканов, либо с садистскими ухмылками негодяев,

служат дополнительным обличением «тридцатых-проклятых» или «сороковых-роковых». Наконец, стандартный кинообраз воина чекиста — это некто, держащийся подальше от фронта, где вместо него гибнут бойцы штрафных батальонов… Однако воины-конвойники в большинстве своем не были ни палачами, ни садистами и, по крайней мере бойцы 132-го обкв, гибли отнюдь не за спинами штрафников. Парни из верхневолжских и других сел и деревень, небольших городков срединной, исконной России — они были прежде всего солдатами, солдатами как все… Шли, куда Родина пошлет: надо — в спецкомандировку на Северный Урал, надо — к окнам и амбразурам брестских казематов. Интересно, будет ли когда-нибудь снят такой фильм, как в начале войны где-нибудь в том же Бресте с одним наганом или ТТ в руках сражался кто-либо, в довоенную пору наводивший ужас на тот же Брест? Сражался и — погиб…

Интересен и небольшой материал Юрия Фомина о бое 131-го легкого артиллерийского полка, вроде бы и не относящегося к частям, расположенным на территории Брестской крепости (т. е. центрального, опоясанного валом, укрепления). Но 132-й лап сыграл решающую, хотя и оставшуюся неизвестной, роль в судьбе большинства из них, успевших покинуть Брестскую крепость, пока артиллеристы 131-го сдерживали атаку левой ударной группировки 45-й дивизии (1-го батальона I.R.135). Оборона на этом участке была не менее упорной, чем на более известных, вошедших в «городскую легенду Бреста», направлениях. Да, потери немцев здесь были куда меньше, чем на Центральном острове, но именно те, кто сражался, отступая от берега Буга до Каштановой аллеи, гарнизонного кладбища и почти до Северных ворот, обеспечили выход нескольких тысяч красноармейцев и командиров из Брестской крепости.

Оборона Бреста — это и часть «пограничной легенды». Первыми удар врага встретили именно пограничники. Что произошло там, на первых десятках метров советской территории, — достоверно неизвестно до сих пор и вряд ли когда-нибудь будет документально подтверждено. Документов не осталось, свидетели умерли… Живы лишь легенды — некоторые из них и анализирует в своем материале Владимир Тылец, заменяя неясные подсчеты и туманные, полумифические фигуры конкретными, основанными на многолетних исследованиях цифрами и выводами. Что лучше — легенда или факт? Легенда, по крайней мере, красивее…