Фанглит - Джон Далмас

Далмас Джон

Фанглит

Джон ДАЛМАС

ФАНГЛИТ

Посвящается с любовью

ГЕЙЛ, ДЖУДИ, ДЖЕКУ, ЯНУ, ДЖИЛЛУ и РАЙАНУ,

которые в таком порядке вошли в мою жизнь

ОДИН

Меня зовут Ларн, в этот день были мои именины, и поэтому мне не нужно было идти в школу. Вместо школы я отправился на прогулку, решив немного порыбачить.

Может, у вас нет такого обычая - именины. Именины - это... Ну, в общем, каждый день в году отводится на одно или несколько имен. И день, на который выпадает ваше имя, для вас особый. Вам дарят подарки, и вы можете не ходить в школу. Главный подарок, который я получил, - ружье для рыбной ловли, маленькая поясная модель, которая могла забрасывать приманку на восемьдесят футов.

Тогда я не представлял себе, каким особенным окажется для меня этот день.

При рождении я на самом деле был назван Ланар - Ланар кель Деруп, но это было до того, как мы прилетели на Эвдаш. На Эвдаше мы приняли фамилию Ростик. А Ларн могло быть как обычным именем, так и - по эвдашским обычаям - уменьшительным от Ланар. Ну, меня все знали как Ларна Ростика.

Изменение нашей фамилии было вызвано важными причинами. Я родился на Морн Геблью, примерно в тысяче ста парсеках [парсек - единица расстояния, равная 3,258 светового года, или 19,18 триллионов миль; в книге все единицы измерения, типа года или мили, даются в земных мерах, а не в стандартных (прим. автора)] от Эвдаша. Но после бегства на Эвдаш - мне было тогда четыре года - все в семье приняли эвдашские имена.

Как только мы научились говорить по-эвдашски без акцента - языки очень похожи друг на друга, особенно в письменной форме, - мы переехали в другой район и опять сменили фамилию. Тут мы говорили, что всегда жили на Эвдаше.

Поддельные свидетельства о рождении, идентификационные документы и тому подобное очень дороги, но папа не хотел, чтобы было известно, что мы бежали из Федерации. Всегда существовала возможность, что его будут разыскивать агенты Федерации. Много поколений наша семья занимала видное положение в политической и правительственной жизни Федерации. Когда папе было одиннадцать лет, власть захватила партия Глондис и провела то, что ею было названо "конституционными реформами", а на самом деле означало пренебрежение существенными правами человека.

Поэтому отец стал не политиком, а бизнесменом и много внимания уделял науке.

Когда ему было двадцать пять лет, глондисты совершенно отказались от конституции и делали, что хотели, то есть сажали неугодных им людей в тюрьму. А неугодных им оказалось множество.

Папа возглавил подпольную группу, которая издавала нелегальную газету. Я всегда считал, что они с мамой занимались в подполье не только этим, хотя папа никогда об этом не упоминал. Во всяком случае он купил подержанный космический катер, что само по себе было незаконно. Купил также большое количество информационных программ об обитаемых планетах за пределами Федерации - это все старые колонии, их очень много. Потом мы погрузились и вылетели на Эвдаш.

Конечно, мы рисковали: вокруг Морн Геблью множество патрульных кораблей; всегда наготове корабли-перехватчики, которые взлетают, как только получены сведения о неизвестных судах. Но ни я, ни моя маленькая сестра Денин ничего этого не знали. Насколько помню, я возился с игрушечными космонавтами, а Денин кормила домашних животных.

Так что почти все мои воспоминания связаны с Эвдашем, который почти на триста парсеков удален от границы Федерации.

Итак, были мои именины, и я через луг вернулся к заднему крыльцу нашего дома, неся на леске несколько рыбин. Я заметил, что нашего семейного флиттера нет на стартовой площадке за домом, но не обратил на это внимания. Папа мог отправиться на встречу с клиентом (он был консультантом многих фирм) или мама улетела в город за покупками.

Я думал о том, как мы утрем завтра нос команде Уэлсерской академии в игре в флажки. Я вратарь; считается, что у меня самая быстрая реакция в районе.

Я вошел в дом через кладовку, повесил свой рюкзак на крюк и бросил рыбу в раковину. Почищу, когда сделаю себе что-нибудь холодненькое.

- Привет! - крикнул я, войдя на кухню. Никто не ответил, и я решил, что мама и папа улетели вместе. Открыл холодильник, чтобы достать кувшин с напитком: кувшина не было. Пустой, он лежал в раковине умывальника. Вот на это я обратил внимание. Во-первых, я хотел пить, а напитка нет. Во-вторых, в нашей семье существовали определенные правила, и мы старались их выполнять. Тот, кто допивал напиток, должен был изготовить новую порцию, бросить лед и поставить кувшин в холодильник. Денин и я редко забывали об этом, к тому же мы весь день отсутствовали. А чтобы мама или папа забыли это даже представить себе невозможно.

Я намешал новую порцию, добавил льда и отправился в папин кабинет. Уходя, он часто оставляет на экране компьютера записку. Тут случилось второе странное происшествие - компьютер был выключен! Его обычно не выключали, разве только мы уезжали на несколько дней.

Мне все это показалось странным, странным и жутковатым. Я включил компьютер и спросил, нет ли каких сообщений. Похоже, он не понял, я переключился на клавиатуру памяти - по-прежнему ничего. Вся информация в нем была стерта, за исключением базовых, встроенных систем! Я распахнул шкаф: все информационные кубы исчезли!

Вот тут я почувствовал, что волосы у меня встают дыбом! Это полное сумасшествие. Я подумал об агентах Федерации. Папа и мама исчезли, они сделали это сознательно и не собирались возвращаться. И папа стер память компьютера и взял с собой или уничтожил информационные кубы, чтобы агенты не смогли ничего узнать.

А что же со мной?

Я принялся искать какую-нибудь записку, но тут же понял, что это бессмысленно. Если мои родители думали, что до нашего возвращения могут появиться агенты, они ничего не оставят.

Примерно в это время я услышал, как хлопнула дверь, и у меня чуть не замерло сердце. Но послышался голос сестры: "Эй, все, приветик, я дома!" Я вовремя прибежал в гостиную: она как раз начала набирать номер на видео. Я подскочил к ней и нажал кнопку отключения. Она смотрела на меня как на сумасшедшего.

- Что это значит? - вызывающе спросила она. - Я обещала позвонить Нарни, вернувшись из школы.

- Произошло что-то серьезное, - ответил я. - Нам нельзя пользоваться видео.

Вообще-то с моей четырнадцатилетней сестрой ладить нетрудно, особенно по сравнению с сестрами других ребят. Папа и мама не возражали, если мы спорили о чем-нибудь серьезном. Но не терпели, когда мы вздорили по мелочам, поэтому у нас не выработалась обычная взаимная враждебность брата и сестры. Поэтому когда я сказал, что произошло что-то серьезное, ее раздражение сменилось скептическим интересом. Я рассказал ей, что обнаружил и что думаю об этом.