Лесопарк - Борис Пьянков

Лесопарк

Остросюжетный детектив

Борис Борисович Пьянков

«Если долго всматриваться в бездну,

– бездна начнет всматриваться в тебя»

© Борис Борисович Пьянков, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Пролог

Издавна, еще с тех времен, когда здесь были леса и болота, эти глухие места пользовались среди людей дурной славой. Старожилы поговаривали о том, что раньше здесь водилась всякая нечисть: лешие и водяные, которые сгубили не одну бесхитростную душу.

В двадцатом веке время сказок закончилось. Мегаполис безжалостно наступал, и скоро через лес в сторону химического завода протянулась ветка железной дороги, а заросшие рогозом болота стали свалками бытового мусора, возле которых доживали последние дни чахлые деревеньки.

В самой гуще леса, между двумя огромными оврагами, разместилась большая воинская часть. За бетонным забором, украшенным предупреждающими табличками, выросли огромные антенны дальней связи, а по периметру начали прогуливаться неторопливые часовые с автоматами за спиной.

Но прошло время, и ненасытный город поглотил и эти земли. Асфальтированные дороги рассекли землю на квадраты, в которых закипела работа. На засыпанных речушках длинными рядами росли однообразные серые общежития для «лимитчиков», – рабочих, строивших автозавод.

В этот дальний район выселяли и старожилов из других, более благоустроенных, уголков города. Поначалу вынужденные переселенцы чувствовали себя здесь, как в сибирской ссылке и между собой прозвали это место медвежьим углом.

Инфраструктура района развивалась. Дети лимитчиков становились горожанами и для них строились новые школы, детские сады и поликлиники. По просьбе трудящихся появился кинотеатр, на окраине лесопарка открылись спортивная школа, и был построен техникум по подготовке специалистов для сберегательного банка страны.

Военный городок переносить не стали. Из соображений секретности остатки леса вокруг него сохранили, а на огромном пустыре между жилыми кварталами и режимным объектом устроили питомник для декоративных деревьев и кустарников. Предполагалось, что саженцы редких видов, выращенных здесь, могут понадобиться городской службе озеленения. Одновременно питомник должен был служить местом общественного отдыха.

Так в обычном спальном районе города появился настоящий лесопарк с асфальтированными дорожками для прогулок и лавочками для отдыхающих.

Наступило время распада СССР, когда никому ни до чего не было дела. К этому времени бесхозная территория лесопарка представляла собой жалкое зрелище: среди деревьев валялись старые покрышки; ржавели покореженные кузова автомобилей; надгробьями возвышались памятники нерадивым водителям самосвалов, поленившимся довезти бетон и асфальт до места приемки; вокруг полуразрушенных голубятен лежал мусор.

Воинская часть значительно сократилась: военные оказалась не в состоянии поддерживать охрану периметра, а бетонный забор частично рухнул. Теперь без проблем можно было прогуляться по территории бывшего секретного объекта, разглядывая обломки антенн, колючую проволоку и брошенные металлические ангары, возле которых выросли ядовито-желтые мухоморы.

В эту сюрреалистическую картину внесли свою лепту и работники коммунального хозяйства, которые рассекли эти места гигантскими, напоминающими забинтованных червей, трубами теплосетей, и плохими дорогами из бетонных плит и гравия.

По ночам яркий луч маневрового тепловоза, идущего вдоль труб, выхватывал из лесного мрака какие-то странные тени, издали напоминающие человеческие фигуры.

– И что эти люди делают тут в такое время? – недоумевали машинисты.

Обсудив непонятное явление, они обычно приходили к выводу, что это солдаты, сбежавшие в самовольную отлучку, или люди без определенного места жительства:

– Да мало ли кто тут может шляться, нам-то какая разница!

И все же водители тепловозов помнили дурную славу этих мест. Сразу же вспоминалось, как прошлой осенью неизвестный злоумышленник подложил под железнодорожное полотно взрывное устройство. Были разрушены шпалы и деформировано железнодорожное полотно общей площадью около пяти метров, – так писали газеты. Хорошо, что поезда проходят здесь не так уж и часто. Уголовное дело было заведено тогда по статье хулиганство.

– Ничего себе хулиганство: два килограмма тротила! – возмущались машинисты.

Завидев в лесу диковинную тень, они осеняли себя крестным знамением, так, на всякий случай.

Перестройка закончилась. За двадцать лет многие территории были приведены в порядок, но до этого заброшенного участка у городских властей руки так и не дошли, здесь все оставалось без изменений. Неухоженный лесопарк превратился в настоящие заросли. Дорожки растрескались, а немногие из уцелевших металлических табличек, на которых когда-то были написаны названия деревьев, намертво вросли в землю, и заржавели так, что прочитать надписи на них не смогли бы даже археологи.

Впрочем, местные жители не очень-то унывали по этому поводу:

– Какой-никакой, а лес! Вон, у соседей и этого нет, один дым…

Действительно, в смежном спальном районе, расположенном рядом с промзоной, даже парка не было. Там пересекались железные дороги, и дымила огромная труба печально известного мусоросжигательного завода.

А в лесопарке мамы могли гулять с детьми, дети играть, а спортсмены бегать сколько душе угодно. В лесу и на заброшенной территории воинской части друзья жарили шашлыки, пенсионеры собирали грибы, а молодежь находила уединенные места, для того чтобы послушать, как поют соловьи.

Случались, конечно, и неприятности. Бывало, говорили, что в лесу на кого-то напали, изнасиловали или ограбили, но где такого не бывает! Иногда проносился слух и о том, что в лесу появился маньяк, который убивает людей, но серьезно к этому никто не относился. Не надо шататься в лесу по ночам, тогда ничего такого не случится!

– Хороший у нас район, пусть далеко от метро, зато зелени много! – так говорили старушки, сидя на лавочках возле подъезда длинного серого дома, на первом этаже которого уже три года жил Николай Иванович, учитель географии.

Глава 1. Николай Иванович

Что посеешь, – то и пожнешь. Неумолимость этой истины доходит до многих из нас лишь с годами, и в том, что Николай Иванович попал работать в школу, был виноват его старый, еще советский, диплом. Тогда многие молодые люди оканчивали педагогический институт, и дело было вовсе не в призвании:

– Какое-никакое, а все же высшее образование!

Прошло более восьми лет с тех пор, как мир вступил в третье тысячелетие. Жизнь меняется, и Николаю Ивановичу, уволенному по сокращению штатов с должности инженера, пришлось разыскивать новую работу. Скоро выяснилось, что такой работник, как он, нигде не нужен.

Новые времена требовали молодых и энергичных людей, способных приносить фирме доход. Волка ноги кормят, а какой, скажите на милость, из разменявшего пятый десяток Николая Ивановича волк? Вот и пришлось ему наниматься туда, где он мог считаться дипломированным специалистом, – и, правда, не на стройку же ему идти….

Работа в школе поначалу произвела на Николая Ивановича сильное впечатление. Коллектив школы (в основном дамы бальзаковского возраста) был разбит на мелкие группировки, и если что-то объединяло его, то это была неприязнь к администрации, которая никогда не упускала случая унизить учителей, пусть даже и при детях.

Естественно, что такой порядок вещей отражался на успеваемости и поведении школьников, многие из которых состояли на учете в отделении милиции. Атмосфера страха пропитывала школу насквозь. Ученики боялись хулиганов, учителя боялись администрации, а директор и многочисленные завучи боялись вышестоящего начальства.

Новому географу, успевшему повидать в жизни многое, такая обстановка казалась ненормальной. Николай Иванович был по характеру прямодушен, никогда не льстил начальству и предпочитал говорить правду, какой бы она не была нелицеприятной. Независимое поведение сыграло с ним недобрую шутку. Учитель постоянно подвергался нападкам со стороны руководства школы.

Заместителем директора по учебной работе была рано располневшая молодая женщина, которая гордилась знанием методики преподавания. Для нее стало делом чести уличать Николая Ивановича в многочисленных педагогических ошибках.

– На прошлом уроке из кабинета географии доносились какие-то жуткие звуки, – возмущенно говорила Надежда Георгиевна, – Вы чуть было не сорвали урок в соседнем классе. В чем дело, я вас спрашиваю?!

– Я просто хотел показать детям, как кричит сумчатый дьявол, – виновато оправдывался географ.