Препод, который меня... - Даша Черничная

Даша Черничная

Препод, который меня...

Глава 1

Ульяна

— Эй вы! Вы встали на место для инвалидов! — ору какому-то мажору, который залипает в телефоне, сидя на капоте своего дорогущего авто.

Он поднимает взгляд и насмешливо окидывает меня им.

— И? — нагло выгибает бровь.

— Вы инвалид? Это место для них, а ваше корыто заняло парковочное место, которое может понадобиться человеку с ограниченными возможностями!

Так. Вот тут два момента:.

1. Да, мне больше всех надо! Если не ставить этих придурков на место, во что превратится наше общество?!

2. Ну конечно же, это не корыто! Красный «Феррари» стоит как сотня моих почек. Ему до корыта — как мне до принцессы Кэтрин.

Но вернемся к мажору.

Придурок скалится в кривой улыбке, а я залипаю на нем.

Ну… в оправдание мне — на таком грех не залипнуть. Что за орел приземлился у моего универа? До неприличия красивый, ухоженный. Алло, кто выпустил этого греческого бога с Олимпа, вы в себе там?

А вообще он не похож на студента. Старше. Более холеный…

— Это должно меня волновать? — хрипло усмехается он.

И нет бы мне уйти. Забить. Ну встал и встал, далось мне это! Черт, да у меня даже машины нет, чтобы возмущаться по данному поводу.

Точно. Нормальный человек бы просто ушел.

Есть такой синдром деперсонализации — дереализации. Это когда человек не может управлять своим телом и видит его будто со стороны.

Вот. Это был тот самый случай.

Я наблюдала со стороны за тем, как моя рука со стаканчиком кофе замахивается… а потом со всей дури этот самый стаканчик, который, на минуточку, был полон, прилетает прямо в лобовое стекло до неприличия охренительного спорткара.

Коричневая жидкость стекает по лобовому на капот и дальше расплескивается брызгами в разные стороны. Но это еще не все. Кашемировое пальто, на создание которого пожертвовала шерсть не одна китайская коза, медленно, но верно покрывается такими же некрасивыми пятнами, как и авто.

— Больная! — орет греческий бог, вскакивая на ноги. — Ты че натворила? Кто все это убирать будет?

— Это должно меня волновать? — возвращаю ему его же реплику, вдобавок некрасиво передразнивая его.

А потом позорно быстро, подхватив рюкзак, смываюсь в главный корпус института, подгоняемая отборнейшим матом красавчика.

Когда-нибудь, когда мы состаримся и наши внуки попросят рассказать историю в духе «Как я встретила вашего деда», я расскажу им заготовленную сказку. Невероятно красивую, где розовые пони скачут по ромашковому полю, а из глаз у них сыплется радуга.

И дело даже не в этом гребаном кофе… Наша история слишком некрасива, настолько, что даже кофе больше не кажется таким уж неприятным. Но это потом… а пока…

Я залетаю в аудиторию и сразу же нахожу свою подругу Настю, сажусь рядом с ней.

— Привет, Уль.

— Угу, — бурчу вместо ответа.

— Последний год! — произносит она торжественно. — Еще каких-то два семестра — и вперед, в вольную жизнь.

— Да-а… — нервно достаю тетрадь для конспектов и ручку.

Как раз в это время к нам подлетает одногруппница, Ленка Синицына, и садится рядом со мной.

— Девки, слышали, кто у нас будет вести экономику?

— Кто? — спрашиваем с Настей без особого интереса.

— Максим Аристархович Никонов, — озвучивает с благоговением.

Мы не успеваем больше ничего спросить, как дверь в аудиторию с шумом распахивается, и размашистыми, немного нервными шагами входит греческий бог… без пальто. На нем лишь брюки и кипенно-белая рубашка, до неприличия сексуально обтягивающая накачанное тело.

— Прошу простить за опоздание. Непредвиденная ситуация, — говорит по-деловому холодно и становится у кафедры.

А я… ну… я медленно стекаю все ниже и ниже… Вообще это бессмысленно. Нас тут пятьдесят человек. Когда меня увидит этот бог, лишь вопрос времени.

И моей скорейшей кончины.

— А Никонов он потому, что… — пищу я.

Ленка придвигается ближе и шепчет с обожанием, не сводя взгляда с нового препода:

— Потому что он сын ректора.

Зажмуриваюсь и давлю в себе стон.

Твою ж мать…

Глава 2

В экстренной ситуации, на адреналине, у человека вскрываются неожиданные резервы, и он выдает поразительные вещи.

Я же ничего умнее, кроме как стянуть резинку и распустить волосы, не придумала.

У меня грива непослушных вьющихся волос. Я никогда не хожу с распущенными. Сегодня мой дебют.

Раскидываю пушистое облако, и оно сразу ложится на плечи, лезет в лицо, щекочет. Куртку снимаю, оставаясь в однотонной футболке с длинным рукавом. Какова вероятность того, что он меня не узнает? Ну… она есть, да.

Я плохо слышу, что говорит Максим Аристархович, в ушах грохочет сердце. А вот слова всезнающей Ленки слышу хорошо:

— Поговаривают, ректор и его сын поспорили.

— На что? — спрашиваю шепотом.

— На семестр. На то, что этот Максим Аристархович его выдержит и не слиняет раньше.

— Да не так все было, — вздыхает Настя. — Макс поспорил с отцом, что сделает определенный чек за месяц. Не сделал. Вот, теперь отвечает за то, что проспорил.

— Ты зовешь сына ректора Макс? — спрашиваю ошарашенно.

— Ну… — мнется Настя.

— Вот сучка! — ахает Лена. — Откуда ты знаешь их?

— Мой брат и Макс друзья, — нехотя отвечает Настя.

— Мы потом с тобой об этом поговорим, — многообещающе, с нотками злости говорит Лена.

Хочется застонать в голос! Но я опускаю голову, беспокойно вырисовывая неровные квадраты на полях тетрадки.

— Кто у нас староста потока? — спрашивает Никонов, и я зажмуриваюсь.

— Чур не я, чур не я… — шепчу одними губами.

— А вот она! Ульяна Мурашкина! — орет Лешка Брагин и тычет в меня пальцем.

Чтоб тебе, Лешенька, из Владивостока до Анапы в плацкарте ехать. На боковой полке. Верхней. У туалета. С дембелями…

Настя толкает меня локтем, и я резко выдыхаю, вскидываю голову и поднимаюсь на ноги. Подбородок вверх. Плечи ровные. На лице непроницаемая маска.

Максим Никонов поднимает глаза от бумаг, бросает на меня короткий незаинтересованный взгляд:

— В конце пары прошу принести мне журнал с отметками о присутствующих на лекции.

Уф! Пронесло!

Затем опускает взгляд в