Дело о преследуемом муже - Эрл Гарднер

Эрл Стенли Гарднер

«Дело о преследуемом муже»

Глава 1

Стефани Олджер вцепилась обеими руками в край стойки, над которой висели сданные на хранение шляпы постоянных посетителей ночного клуба «Тропикал шэк» Зандера. Она почувствовала, как натянулась кожа на костяшках пальцев, как прихлынула к щекам кровь, когда она смотрела вслед удаляющейся спине управляющего.

Стоявшая позади нее Эмили Карр, брюнетка с непроницаемым лицом, с быстрыми ловкими пальцами и тонкими губами, спокойно наводила порядок на вешалке.

— До чего же он груб! — воскликнула Стефани, не отводя глаз от спины управляющего.

— Вежливостью он никогда не отличался, — заметила Эмили, проводя рукой по выступающему карману пальто. — Диву даешься, сколько мужчина может запихнуть в карман, черт побери, и сколько еще будет пихать. Ну и что ты собираешься теперь делать?

— Уйду немедленно… по собственному желанию, — заявила Стефани.

Эмили Карр отвернулась от вешалки с аккуратно развешанными пальто и внимательно посмотрела на свою белокурую напарницу.

— Это не выход, Стефани. Ты держалась с ним высокомерно. Он к этому не привык, и это ему не понравилось. А парень он сообразительный. И в результате?.. Он находит пару завсегдатаев, которые соглашаются дать чаевые помеченными купюрами. Ты выкладываешь перед ним все деньги, но этих проклятых бумажек среди них нет. Куда ты их девала?

— Эмили, я понятия не имею, что с ними случилось. Я отчетливо помню обе эти бумажки. Я положила их в ящик, а потом…

— А потом тебя позвали?

— Да, а что?

— Ничего. Он сам их забрал, пока тебя не было, а остальные деньги оставил. Потом устроил проверку. И вот — виновата ты. Ты присвоила чаевые. Ну и что теперь? Теперь ты сделаешь так, как он скажет.

— Какая жалость, что я не дала ему пощечину. Ничего, я еще сделаю это.

— Тогда он внесет тебя в черный список, обвинит в нечестности. Присвоение чаевых — такого в этих заведениях терпеть не могут.

— Эмили, с тобой никогда не бывает подобных неприятностей, у меня же их хоть отбавляй. Ну почему?

— Ты сама подставляешь себя под удар.

— А как должна вести себя девушка по отношению к мужчине, который использует свое служебное положение?

— Отделаться от него смехом, отшутиться, — беспечно ответила Эмили Карр, — прежде чем ему придут в голову игривые мысли.

— Я не заметила никаких признаков…

— А я заметила. Не сегодня, а вчера, днем раньше, на прошлой неделе. Когда-то я дружила с одним борцом. Он предупреждал меня, что противнику нельзя позволять занять устойчивую позицию. Его надо сразу лишить равновесия, так сказать, выбить почву из-под ног.

— Знаешь, я устала пересчитывать шляпы. Постараюсь подыскать себе что-нибудь другое. У меня есть подруга в Голливуде. Ты помнишь Хорти?

Эмили отрицательно покачала головой.

— Она заходила ко мне, когда приезжала сюда, во время своего отпуска. Я ее тогда пригласила…

— Девушка с поднятыми кверху крупными кудрями?

— Та самая.

— Могу поспорить, ее невозможно вывести из себя!

— Ты права. Она ко всему относится с олимпийским спокойствием и…

— Послушай, Стефани, хорошенько подумай. Зачем пороть горячку? Стоит ли переживать из-за того, что…

— Но я же уволена…

— Да, он так сказал, — кивнула Эмили, — но только совсем не это имел в виду. Он решил, что ты явишься к нему вся в слезах, униженная и станешь доказывать, что деньги взял кто-то другой. Я же тебе говорила, благородством он не отличается.

Стефани посмотрела на свои часики.

— Ты сможешь справиться одна, Эмили?

— Да, раз ты так решила.

— Решила. Если он вернется и будет спрашивать обо мне, скажи ему, что я… что я… решила поискать другое место.

Чувственные губы Эмили Карр изогнулись в насмешливой улыбке.

— Он будет в восторге.

— Да, представляю себе.

— Деньги нужны?

— Нет. Поеду автостопом.

— Назови-ка мне свое второе имя.

— Клэр, а что?

— Прекрасно. Отбрось Олджер — оно довольно тяжеловесное и при твоей внешности звучит как-то по-русски. Куда лучше — Стефани Клэр… Конечно, беби, заранее не скажешь, как оно все получится. Но если тебе повезет, с твоей наружностью ты далеко пойдешь. Ты ведь не как те быстроувядающие золотые блондинки. У тебя этот красивый бледно-золотистый оттенок… И по характеру ты — твердая, как сталь.

— Спасибо, — поблагодарила Стефани, надевая пальто и шляпу.

— Ты не похожа на нас, на всех участников этой игры. Мне кажется, ты от чего-то или от кого-то убегаешь. Уж не от мужа ли?

— Нет, — устало ответила Стефани, — от денег с привязанными к ним вожжами.

— Что за деньги и что за вожжи?

— Богатый дядюшка. Вообразил, что может диктовать мне, как жить, — даже мужа подобрал по своему усмотрению.

Эмили внимательно посмотрела на нее.

— Лучше бы ты вернулась обратно, девочка.

— Ну нет. Я еду в Голливуд. Кто знает — а вдруг да и прорвусь в кино?

— Вполне возможно. Тогда мой привет Сэму Голдвину, а Кларку Гейблу скажи, что он — мой любимый актер. Передать что-нибудь управляющему?

— Передай.

Глаза Эмили блеснули.

— Знаешь, я немного подумаю и так скажу, чтоб до него дошло. Пока, девочка.

Глава 2

— Вон там Бейкерсфилд, — сказал сидящий за рулем мужчина. — К сожалению, я через него не еду. Но лучше бы вечером вы туда не ездили…

— О, не волнуйтесь за меня. У меня в Лос-Анджелесе подруга. Я могу остановиться у нее.

— Я бы с удовольствием… нашел для вас коттедж. Здесь есть превосходный мотель…

— Нет, благодарю. Не беспокойтесь.

— Уже довольно поздно и…

Стефани улыбнулась:

— Послушайте, я могу постоять за себя. Я не впервой так путешествую.

— Тут имеется объездная дорога, она проходит вокруг Лос-Анджелеса… Вот что мы сделаем. Я довезу вас до остановки на бульваре. Там хорошо освещенный район, вы без труда поймаете попутку.

— О, не затрудняйте себя. Я сумею остановить машину в любом месте.

— Тут совсем недалеко.

— Вы здесь живете? — спросила Стефани.

— Нет, но часто останавливаюсь по делам.

Стефани распахнула дверцу.

— Все в порядке, — улыбаясь, сказала она, — я выхожу. И перестаньте за меня волноваться.

— Мне было бы спокойнее, если бы вы разрешили мне подкинуть вас до остановки на бульваре и…

— Нет, нет. Все хорошо. Мне очень понравилась и поездка, и все остальное. Вы были удивительно милы.

Она протянула ему руку. Он задержал ее на минуту в своей руке. Ему было под пятьдесят, и он смотрел на двадцатичетырехлетнюю девушку как на неразумное дитя. Его участие было трогательным, но раздражало.

— Со мной все будет нормально, — повторила она, улыбаясь и закрывая дверцу машины.

Он уехал не сразу, а некоторое время сидел, наблюдая за ней, словно желая увидеть, с кем Стефани поедет дальше.

Девушка, смеясь, вернулась к нему.

— Послушайте, нельзя же так. Это походит на рэкет. Ни одна машина не остановится, пока вы стоите тут, не спуская с меня глаз. Ох, извините! — добавила она, заметив, как он переменился в лице.

Он запустил мотор.

— Попытайтесь найти машину с женщиной за рулем. Уже поздно, понимаете…

Стефани, держа в левой руке дорожную сумку, правой помахала вслед исчезающим вдали задним огням, потом с надеждой повернулась лицом к шоссе. Самое начало одиннадцатого. В Лос-Анджелес она попадет только к часу ночи.

С минуту на шоссе было тихо, потом появились четыре машины подряд. Стефани знала, что автомобили, идущие вереницей, редко останавливаются. Каждый водитель слишком занят тем, чтобы сохранить свое положение, и не станет нарушать порядок из-за какого-то голосующего на шоссе.

Она отступила на несколько шагов от обочины.

Машины неслись на нее. Яркий свет фар слепил глаза. Первая машина с ревом промчалась мимо. Поток воздуха подхватил юбку Стефани. Девушка машинально подняла руку к шляпке. Вторая, третья и четвертая машины не замедлили своего хода. Когда Стефани открыла глаза, пятая машина находилась почти против нее. Автомобиль шел с каким-то особым шипением, говорившим о его мощности и намерении водителя обогнать идущие впереди машины. Но затем сзади замигали красные огни, и машина слегка завиляла, не желая сразу подчиниться тормозам.

Стефани посмотрела назад, чтобы убедиться, что шоссе свободно, и побежала.

Этот бег был всего лишь жестом. Она надеялась, что водитель даст задний ход, но он этого не сделал, и, когда Стефани поравнялась с машиной, она поняла, что за рулем сидел человек, которому это никогда не пришло бы в голову.

Он был под стать надменной роскоши своего автомобиля. Лет тридцати с небольшим, с черными наглыми глазами, которые ощупали Стефани с ног до головы, когда она забралась на сиденье рядом с ним. Из-под его легкого пальто выглядывал вечерний костюм. Рука на руле была ухоженной, с наманикюренными ногтями. На пальце поблескивал бриллиантовый перстень. Стефани сразу же почувствовала слабый, но несомненный запах виски. Небольшие черные усики и покрасневшие от выпитого глаза дополняли картину.