Письма в Небеса - Алексей Бакулин

Бежать решились тут же, не мешкая. Приготовили узелки с едой и вылезли в окно на улицу; через ворота побоялись выходить: вдруг кто-то спросит, куда они идут, — а соврать-то им нельзя, нельзя ко всем грехам прибавлять ещё и ложь!

Но когда они лезли из окна, тут-то их и заметили! Девчонки пустились бежать, но их догнали — опять-таки не учителя, а свои же товарищи по школе!..

В общем, всё обошлось благополучно. С девочками побеседовали, примирили их с учительницей, и все успокоились. Только Екатерина Хагивара — главная зачинщица и греха, и покаяния, — так расстроилась, что заболела и несколько дней не ходила в школу. От владыки Николая хотели скрыть происшествие, но он обо всём узнал… Узнал он и о том, что это был не первый случай побега. Оказывается, девочки то и дело загорались жаждой монашеской жизни и пытались удрать из дому: кто на холодный северный остров Хоккайдо, а кто и в Россию, в один из русских женских монастырей. И далеко не всегда причиной таких побегов были обиды, — нет, просто девочки мечтали о настоящей православной жизни, а где её найдёшь в языческой Японии!..

Письмо 5

СТРАНА ПСИХЕЯ

Каюсь, но нам и в голову не приходило, что южный городок, где мы собирались провести летний отдых, окажется землёй великих святынь. Мы и подумать не могли, что наш отпуск превратится в паломничество. Но вышло именно так.

…Сами абхазы называют свою страну Апсны и утверждают, что переводится это как «Страна души». Сперва я не обратил внимания на такой перевод, но потом вдруг вспомнил греческую Психею, мифическую полубогиню, чьё имя в русской традиции переводится как «Душенька». Психея — Душенька, «псюхэ» — душа, Апсны — Страна души, — а ведь когда-то эти земли были заселены древнегреческими колонистами.

Итак, Абхазия — Страна души, страна Психея, и освящена она кровью великих святых мужей: св. мч. Василиска, свт. Иоанна Златоуста и св. ап. Симона Кананита. Для каждого из них Абхазия стала и страною изгнания, и той землёй, оттолкнувшись от которой они взошли к небесам.

Маленький абхазский городок Новый Афон, возможно, самое красивое место в Абхазии, отнюдь не бедной живописными видами, — пальмово-кипарисовый город-парк, увенчанный золотыми главами чудного Ново-Афонского монастыря. Туристы из России, как и мы, грешные, приезжают сюда отдохнуть и неожиданно обнаруживают, что здесь кругом святыни. И вот загорелая толпа в майках и шортах тянется по крутой тропе в монастырь, и на входе в обитель каждый получает новую одежду: женщинам дают юбки, а мужчинам… тоже юбки, которые, впрочем, здесь называют фартуками. Эти фартуки придают мужчинам вид то ли древних греков, то ли древних египтян, и как-то сразу переносят отдыхающий народ из современности в некую неопределённую древность. Внутри монастыря ничто не напоминает о Кавказе: очень русские росписи, очень русские лики святых, да и сами святые такие наши, такие родные: Преподобный Сергий, преподобный Серафим, св. Артемий Веркольский… И молитва звучит наша, знакомая, — однако всё очень не просто: нашим людям причащаться здесь не благословляется. Положение Абхазской Православной Церкви в высшей степени неопределённое: от Грузинской она отделилась, к Русской пристать не смогла, теперь пытается испросить себе автокефальность в Константинопольском Патриархате… Но к иконам прикладываться никто не воспрещает, и туристы этим пользуются.

…В Команы — место, где почил святитель Иоанн Златоустый, — ехали под проливным, нескончаемым ливнем. Экскурсовод не утруждал себя рассказом о великом вселенском учителе, — больше говорил о минувшей войне с Грузией, которая здесь именуется отечественной войной абхазского народа.

— Видите лес вокруг? — говорил он, указывая на непроходимые амазонские джунгли, через которые пробивалась извилистая грунтовка. — Трудно поверить, что ещё несколько лет назад здесь стояли большие, богатые сёла. Во время войны они были разрушены до основания. — Помолчал и добавил: — Но это были грузинские сёла.

И вот среди гор — крошечная бревенчатая церковка, храм мч. Василиска, — совсем русская, деревенская. Когда-то на её месте стоял каменный храм, потом его разрушили, а несколько лет назад возвели на старом фундаменте это деревянное строеньице. Поднимаемся к нему по раскисшей от дождя, скользкой горной тропе и долго стоим под потоками небесной воды, ожидая, пока из храма выйдет предыдущая группа. Я смотрю на остатки древнего фундамента и пытаюсь представить последние минуты жизни великого Златоуста: сколько раз читал об этом, сколько раз воображение рисовало мне эти картины — виделся какой-то суровый горный край без единой травинки… И вот — горы, похожие скорее на высокие холмы, от подножия до вершины покрытые густым зелёным лесом, их мягкие очертания скрыты туманом, всё вокруг дышит летней лесной чащей… Говорят, Златоуст тоже умирал под страшным ливнем — конвой остановился возле могилы христианского мученика Василиска, измученный святитель не смог идти дальше. Конечный пункт изнурительного перехода — городок Пифиунт, нынешняя Пицунда (это по современным дорогам часа два езды на автомобиле, а тогда — пешком, по лесам, по горам…). Иоанн тяжко страдал, спутники, добровольно, по любви отправившиеся с ним в изгнание, старались не беспокоить старца… Вдруг все увидели сияющую человеческую фигуру; некто в одеянии епископа подошёл к святителю и промолвил: «Не унывай, брат Иоанн! Завтра мы будем вместе». Даже воины-охранники поняли, что это был святой Василиск, у могилы которого они стояли. Тогда Златоуст собрал последние силы, поднялся, превозмогая смертную усталость, отслужил полную литургию, причастился сам и, вздохнув: «Слава Богу за всё!», — отошёл…

Могила апостола Симона Кананита, или, как чаще его называют, Симона Зилота, — да, того самого жениха на браке в Кане Галилейской, отведавшего чудесного вина. Последние годы жизни он провёл на абхазской земле, которая в ту пору отнюдь не казалась раем: сплошное гиблое малярийное болото, а в горах, где можно укрыться от малярийных испарений, — невероятное количество змей. В довершение же всего — воинственные племена, очень неодобрительно смотрящие на всех, кто не уважает местных богов. Апостол Симон выбрал себе небольшую пещерку в горах с единственным узеньким входом — через потолок. Сейчас, поднимаясь к этой пещере, чувствуешь себя точно в райском саду: зелень, цветы, благоухание, пение хрустальной горной реки, — но тогда… Кстати, на берегах этой чудной ласковой речки туземцы и убили апостола, и воды её несли в Чёрное море кровь Канского жениха… Может быть, эта святая кровь и преобразила мрачную кавказскую глухомань? Нет, не «может быть», а именно так и было.

Тело апостола похоронили у подножия той же горы. Сейчас тут — туристический центр: красивый, мощный водопад, созданный не природой, а строителями, десятки кафе и ресторанов, магазины сувениров и толпы нарядных, весёлых людей, отнюдь не похожих на православных паломников, а чуть в стороне — небольшой древний храм из желтоватого камня. В этом храме — могила апостола. Туристы, как правило, не обращают на храмик внимания, тем более что он и закрыт на бесконечную реставрацию; лишь человек пять молятся, прижавшись лбами к его стенам, — совсем как у нас, на Смоленском, у часовни св. блж. Ксении.

Абхазия — простите за глупую цитату — «страна контрастов». Двадцать лет назад здесь лилась кровь, громыхала война, и до сих пор следы её толком не убраны: в Сухуме стоят дома, прошитые пулемётными очередями, не вставлены вышибленные взрывами рамы, зарастают травой развалины на центральных улицах. Абхазы прекрасно понимают, что подлинная самостоятельность для них более чем сомнительна — кто-нибудь да приберёт их к рукам, и с лёгкостью: не Грузия — так Турция, не Турция — так непосредственно США, — свято место пусто не бывает. И они выбирают Россию. Повсюду здесь русскую речь слышишь куда чаще, чем абхазскую: даже сами абхазы предпочитают общаться друг с другом по-русски. Везде чувствуется дух послевоенной неустроенности, неуверенности, даже тревоги. Но в то же время над всем этим краем льются волны благодати: за Страну души, Страну Психею молятся великие воины Христовы: апостол Симон, святитель Иоанн, мученик Василиск, — и молитва их почти физически ощутима: она прогоняет страх, лечит раны войны, даёт надежду на будущее. Для православного человека поездка в Новый Афон — это, прежде всего, паломничество, и какое! Необычное, духовно насыщенное, придающее силы, но и не бедное на различные искушения: не все хорошо переносят субтропический климат кавказского Причерноморья, не каждый сможет одолеть крутые горные тропы… Но какое же паломничество без искушений!.. Добраться сюда просто: самолётом до Сочи, потом на городском автобусе до русско-абхазской границы, переход через которую и таможенный досмотр — чистая формальность, а затем, уже на абхазской стороне, вас встретит десяток маршруток, готовых за весьма умеренную плату отвезти туристов в любую точку страны Психеи. Попробуйте — насытьте свою душу этой новой, необычной, но такой здоровой и укрепляющей пищей; уверен, что она пойдёт вам впрок!..