Письма в Небеса - Алексей Бакулин

Действие в книге Кэрролла развивается с головокружительной стремительностью: Алиса бежит за Кроликом — падает в нору — уменьшается в размерах — тонет в собственных слезах — бесцельно носится по берегу Слёзного моря с какими-то гадкими зверушками — вновь меняет размеры — встречается с Гусеницей — с Горлинкой — попадает в дом Кролика — вырастает там так, что ломает дом… И т.д. и т.п. Ни один эпизод логически не вытекает из другого, ни в одной обстановке читатель не успевает обжиться; притом действие густо усеяно намёками на незнакомые ребёнку обстоятельства, пародиями на неизвестные ребёнку стихи… Борис Заходер, издавая свой перевод «Алисы», вынужден был снабдить его огромными комментариями, без которых просто ничего не понять. Но когда это дети читали комментарии?.. И что это за шутки, которые требуют многословных пояснений?

И не случайно никто не решается экранизировать «Алису» такой, как она есть. Существует известный диснеевский мультфильм — он подаёт книгу Кэрролла в виде переслащённой голливудской сказочки for good american little one. Кэрролловские шероховатости здесь счищены маникюрной пилочкой, но бессвязность действия всё равно удручает. Новый же художественный фильм с Джонни Деппом — это просто чахлая политическая агитка «за демократию и плюрализм». Подлинную «Алису» попытались в своё время отобразить наши советские мультипликаторы — получилась просто ахинея.

Чтобы меня не обвинили в предвзятости, сошлюсь на мнение Рэя Брэдбери. Думаю, никто не скажет, будто волшебник Брэдбери в детстве был ребёнком туповатым, малоначитанным и лишённым воображения. Но именно он сказал: «В детстве мы читали «Алису» Льюиса Кэрролла и «Волшебник страны Оз» Фрэнка Баума. При этом книга Баума была для нас как малиновое варенье, как мороженое в жаркий день, как солнечная поляна, а «Алиса» — как микстура от кашля, как длинный урок, как неподготовленная контрольная». Комментарии излишни. Уж если он, величайший поэт от фантастики, не нашёл добрых слов для сей книжки, то что же спрашивать с нас, убогих?..

Тогда зачем же нам навязывают это творение английского педофила? Если речь только о том, чтобы заменить нашу детскую классику англоязычной, то всё равно неясно, при чём здесь именно «Алиса», — в английской и американской детской литературе полным-полно более удобоваримых книг (тот же Баум, например).

Как говорил герой советского мультфильма, «непонятненько». Или, как сказала сама Алиса, «всё страньше и страньше».

Самое время сказать: «А король-то голый!» А классик-то не в состоянии двух слов связать, не может выстроить единое действие, не разбирается в детской психологии, не чувствует меры, не видит композиции… Говорить об особой утончённости «Алисы» может лишь тот, кто вовсе в литературе не разбирается!..

…Но слышу я в ответ на свои рассуждения:

— Вы ничего не понимаете! «Алиса в Стране чудес» — это и в самом деле не вполне детская книга, и в список литературы для детей она попала лишь по недоразумению. Может быть, это и вовсе не художественное произведение. Может быть, этот текст есть некое зашифрованное послание, криптограмма, тайнопись! Расшифруйте её, и вы получите… что? Не знаем пока — на то и тайнопись! Может быть, общую теорию мироздания! Или взгляд на мировую политику! Или трактат по высшей математике! (Действительно, есть такая теория: кое-кто всерьёз утверждает, что «Алиса» — это такая большая математическая формула, где вместо иксов и игреков — Мартовские зайцы и Чеширские коты…)

Пусть так. Но при чём тут, извините, дети? Что, среди английских педагогов не нашлось ни одного, кто сказал бы: «Господа! Читать детям этот текст непедагогично! Алогизм событий, бесцельность сюжета, безвкусица в нагромождении страшноватых диковинок — всё это способно нанести серьёзный ущерб развивающемуся сознанию!» Кстати, ещё великий Редьярд Киплинг (который кроме всего прочего был блестящим сказочником!) говаривал, что не может читать «Алису»: слишком жестоким кажется ему эпизод, где герои играют в крокет живыми фламинго и ежами. А Киплинга не назовёшь чувствительной натурой!..

Вся эта бурно кипящая кэррловская каша из карт, шахмат, насекомых, птиц, грызунов, мифологических песонажей, фантастических монстров в духе Босха — разом выплёскивается в детские головы, и… В общем, я не думаю, чтобы подобные операции проходили без последствий. Читатель загипнотизирован текстом, вышвырнут из мира привычных понятий, читатель не знает, кто сошёл с ума — он или автор книги. Если кто-то хочет понять, чем чревато такое состояние, пусть почитает любой учебник по теории психологической войны.

…Есть такой фантастический рассказ (не помню автора, не Брэдбери ли?): инопланетяне тайком подбрасывают земным детям свои игрушки; эти игрушки созданы по законам, чуждым земной логике. Дети начинают играть в них, и сознание их перестраивается на инопланетный лад, становится нечеловеческим. И когда инопланетяне приходят на Землю, молодое поколение, воспитанное на их игрушках, само предаётся в руки захватчиков: пришельцы по духу ближе молодёжи, чем родители-земляне.

Сказка — ложь, да в ней намёк…

…Нет, совсем не обязательно ребёнок, прочитавший «Алису», тотчас побежит играть в крокет живым фламинго (или в футбол — домашним котом вместо мяча). Или садиться всей тяжестью на морских свинок (помните, как это проделывали с соней герои Кэрролла?) Достаточно, если текст произведёт небольшое, даже микроскопическое воздействие на психику: капля камень точит — а нынче капель над нами не стихает…

Письмо 10

КОНЕЦ ФИЛЬМА

Старые советские фильмы — это сейчас единственное, что связывает нас с недавней эпохой. Они разом оживляют минувшее, делают прошлое живым и дышащим. Они приближают к нам ушедшее время ближе, чем даже книги. В этом их благо, и в этом их опасность.

Да, опасность, но не для нас, зрителей, а современных идеологов. Для тех, кто хочет нас уверить, будто нынешний режим светел, как день, а минувший был чёрен, как ночь. Судите сами: можно сколько угодно распинаться об ужасах «бесчеловечного тоталитаризма», но два-три старых фильма разрушат эту демагогию начисто. «Когда деревья были большими», «Мачеха», «Баллада о солдате» — и ещё десятки, десятки, сотни пусть даже не всегда шедевров, но всегда дышащих любовью к людям, полных бесконечной веры в добро, бережно созидающих положительный образ… У кого язык повернётся сказать, что это кино — порождение зла?

Да нет, поворачивается язык, ещё как поворачивается!.. Но ведь и у нас есть голова на плечах, мы не всегда покорно глотаем, что дают, мы порой и думать можем… И если подумать, — над каким бы фильмом? — да вот, над тем же «Когда деревья были большими», то вдруг поймёшь, что более православного произведения русский кинематограф никогда не создавал. Вспомните: главный герой картины, бездельник, пьяница, почти бомж, прячась от милиции, совершает чудовищный обман: уверяет девушку-сироту, что он её отец… Это начало, а что же дальше? А дальше — постепенное нравственное возрождение этого бедолаги: его названная дочь могучей силой своей любви и веры поднимает своего несимпатичного «отца» из грязи к свету. И вспомните, как это сыграно! Какого ангела во плоти играет Инна Гулая, и без натяжки, без слащавости, без фальши — чисто и просто! А Юрий Никулин? Он своего героя-прохиндея изображает, не впадая ни в грязную чернуху, ни в дешёвый натурализм, осуждает его, но и жалеет, верит в возможность возрождения…

А теперь сравните это с современным «православным» фильмом «Чудо», посвящённым знаменитому чуду Святителя Николая Мирликийского, происшедшему в 50-е годы ХХ века и названному «стоянием Зои». Да нет, — фильм вовсе не чуду посвящён, не преображению, не пробуждению совести. Фильм посвящён отработке идеологической догмы: «При Советах мы все сидели по уши в грязи». А чудо по экрану проходит как-то боком, как-то сторонкой — не это-де главное! Главное — показать свиные рыла, грязь, мрак, жуть… Совок! Понятно, что Святитель Николай в такой кадр не очень-то вписывается. Да и к чему киношникам Святитель? Вот если бы Николай Угодник призвал Зою, а через неё весь русский народ, не к чистоте и целомудрию, а к демократическим реформам — вот тогда бы авторы фильма побольше внимания ему уделили…

Из грязи — грязь и выйдет. Свиньям бессмысленно проповедовать преображение. И если Святитель явил чудо жителям Самары (настоящим, а не киношным), значит, они были людьми, а не грязными животными, значит они были способны это чудо понять и принять… И значит, врут нынешние кинодеятели…

Да, современные идеологи прекрасно отдают себе отчёт в том, какой опасностью для них являются старые советские фильмы. Эти фильмы поливают грязью, окружают сотнями сплетен… В лучшем случае их называют «красивой сказкой».