Верхом на тигре. Европейский ум и буддийская свобода - Оле Нидал

Тай Ситупа один день давал поучения и посвящения, в том числе в Будду Мудрости на Льве – это мы получили впервые. Его мантра потом громко звучала в моем сне. У Ханны тоже были необычные сны.

Прежде чем снова направить группу вниз, в долины Индии, мы вместе посетили еще несколько монастырей.

Посещение Тиксе Гомпы для меня было очень значимым. Я получил благословение Защитницы Белый Зонт и, таким образом, возобновил связь с ней в этой жизни. Находясь в cкромно обставленной комнате, я почувствовал такое сильное благословение, что решил поднять деревянную решетку, чтобы за ней поискать причину. За решеткой в нише стояла Белый Зонт – статуя метровой высоты. В тот момент, когда я заглянул внутрь, яркий солнечный луч упал на ее бесчисленные лица, и они засияли. Дукар блеснула зубами и фыркнула. Она была несказанно красива. Я знал, что с этого момента Белый Зонт никогда не покинет нас. Несколько лет спустя ей пришлось спасти мою жизнь в Касселе. Тысяча ее лиц и рук постоянно защищают наших друзей повсюду.

Она была несказанно красива

Я получил благословение Защитницы Белый Зонт и, таким образом, возобновил связь с ней в этой жизни.

Мы отправили путешествующую группу вперед, пока еще стояла хорошая погода, а сами решились подвергнуть себя риску быть на полгода занесенными снегом ради ценных поучений, которые нам хотел дать Тай Ситупа. Нам предстояло стать первыми из белых людей, кого посвятят в Шесть йог Наропы. Так мы должны были познакомиться с энергетическим аспектом ума. Мы таяли от – тогда еще ничем не запятнанного – шарма Ситупы.

Следующее полнолуние стало большим переживанием и для нас, оставшихся в ретрите, и для наших друзей, отправившихся в путь по северной Индии. Им пришлось убрать с дороги разбитый грузовик вместе с прицепом, чтобы проехать. У нас же весь монастырь пришел в смятение. Ожидалось лунное затмение, которое совсем не нравится детям природы. Тибетцы называют тень земли «За» и считают, что у нее есть два рта. Если она сжирает луну одним ртом, та краснеет, а если другим, то луна исчезает совсем. Все в монастыре суетились и пытались «развеять» затмение, дудя в большие трубы. Дхарамсала официально объявила, что затмение произойдет в половине десятого, в то время как старый звездочет из Румтека, постоянно повторявший мантру Кармапа Ченно, сказал, что это будет в половине третьего. Он оказался прав. Было трогательно видеть всеобщую радость, когда полная луна снова показалась по другую сторону от За.

Следующие три недели мы провели в закрытом ретрите и изучали более глубокие практики.

Когда мы вышли из отшельничества, нам случайно удалось поймать самый последний грузовик, проезжавший через перевал, прежде чем снег завалил дорогу, сделав ее непроходимой до апреля. Это была тяжелая поездка. Нам приходилось выскребать из запасной канистры густой, как масло, дизель и каждые двадцать километров разводить костер под «Мерседесом», потому что замерзали маслопроводы. К счастью, мы сидели в кабине, а не сзади в кузове, как в Тибете десять лет спустя.

Так как мы теперь путешествовали одни, то могли отклоняться от маршрута. Покинув Манди, мы поехали к знаменитому лотосовому озеру Цо Пема. Когда Гуру Ринпоче соблазнил принцессу Мандараву, ее отец так рассердился, что повелел сжечь влюбленную парочку на костре. На следующее утро он вернулся и увидел, что Мандарава и Гуру Ринпоче сидят, соединившись, но не на пепелище, а на цветке лотоса. Вокруг них возникло озеро, и теперь это важное место паломничества.

Там жил Куну Лама, который в 1972 году первым дал нам в Бодхгае мантру Будды Шакьямуни. При первой встрече он хотел знать все о Дании, и я сказал Ханне: «Когда мы услышим о его смерти, нам нужно будет осторожнее заниматься любовью». У нас нет времени на увеличение семьи, а Лама определенно искал бы датских родителей для своего следующего рождения. Лама Куну долгие годы занимался целительством и всевозможными спасительными учениями, пока не выбрал для себя тибетский буддизм. Он был настолько известен своей ученостью, что однажды в присутствии правительства ему торжественно вручили редкий звукозаписывающий аппарат. Он обсуждал это при каждом удобном случае и говорил прежде всего о значении звуков. Он знал такие вещи о мантрах и других вибрациях, которые не знал больше никто. Вероятно, Лама Куну умер, никому не передав свои знания. В декабре 1978 года, в полнолуние, он действительно переродился у датчанки. Его родителями стали наша датская подруга и тибетский йогин. Они хотели зачать самого лучшего ребенка и поэтому спрятались в ступе Бодхгаи, чтобы заняться любовью. Датчанка родила сына в Баварии, недалеко от шоссе В-12, во время аскетической медитации, и я помогал ей. Пространство было заполнено женскими формами Будд. Сразу на следующий день я отвез мать с ребенком сквозь глубокий снег из Южной Германии домой, в Данию.

Пространство было заполнено женскими формами Будд.

Во времена наших первых встреч с ним Лама Куну в Цо Пеме поддерживал одну тибетскую женщину среднего возраста, которую звали Дригунг Кхандро. Когда мы впервые зашли за угол ее дома, она обернулась, и мы остановились как вкопанные. Произошло мгновенное узнавание. Она была копией Ханны – только более крупной и сильной. История Дригунг Кхандро как одной из известнейших дакинь – так называют просветленных женщин – типична для Тибета. Она медитировала в уединении семнадцать лет, пока китайцы не начали пробивать снарядами дыры в стенах пещер, где сидели йогины. Многие из тех, кто на протяжении долгих лет изучал свой ум в полной темноте, ослепли от внезапного света. Их глазные нервы не выдержали шока. Дригунг Кхандро удалось вытащить вовремя, и одна из групп беженцев взяла ее с собой в Индию через Гималаи. Сначала йогиня не хотела есть мясо – часто единственную доступную пищу. Из-за этого она стала так слаба, что людям приходилось нести ее, – тогда из ее глаз потекли большие слезы, и она стала есть то, что было. Мы долго говорили с ней. Она угостила нас цампой, а мы дали ей протеиновый порошок и деньги. После того как мы, прощаясь, соприкоснулись лбами, во мне еще долго жило ощущение ее присутствия. Она была уникальной женщиной.

Мы погрузились в его силовое поле

Во время великолепного приема у Далай-ламы в Дхарамсале нам хватило времени на все. После этого мы заторопились в Дели. В визовой книге непальского посольства мы нашли имена людей из нашей группы и, пройдя сквозь толпу, сели на поезд, идущий дальше, в Бодхгаю. Там ждал большой автобус, а другой уехал в Непал. Несмотря на небольшие аварии, Нильс удачно провез группу. В Дхарамсале друзья тоже пытались встретиться с Далай-ламой, но это удалось им лишь позже, в Дели. Однако то, как Далай-лама их принял, не оправдало их ожиданий. Далай-лама, несмотря на изгнание, – все-таки король, то есть высший представитель народа, которому с трудом удается завоевать международный авторитет. Для его работы было бы полезней, если бы группа посетителей появилась в самых лучших нарядах. Когда наши друзья, полные доверия, но неухоженные, стояли перед ним, они слышали в его словах больше назидательности, чем благословения. Секретарь Кармапы ждал нас в Дарджилинге. Сделав крюк, чтобы заехать в монастырь Аянга Тулку в Южной Индии, мы наконец направились дальше, в Сикким, где находился Румтек – наш первоначальный пункт назначения.

Мы приехали туда 25 декабря. Кармапа сразу позвонил в Дели и раздобыл нам двухнедельное разрешение на пребывание. Люди из нашей группы жили в Румтеке в домах местных семей или в палатках, установленных на плоских крышах некоторых домов. Совсем не многие страдали расстройством желудка. Теперь, оглядываясь назад из покоя гор, мы понимали, что предыдущие лихорадочные недели были очищением и боевым крещением, подготовившим нас к полному восприятию благословения Кармапы. Погрузившись в его поле силы, мы впитывали Кармапу каждой порой кожи. Он действительно серьезно занимался нами. Он дал нам большое посвящение в «Учителя как Защитника» и нарисовал у каждого на лбу тибетскую «КА» – первую букву своего имени. Каждый день мы проводили с Кармапой, и он поручал своим ученикам-держателям линии давать нам посвящения. Ему помогали даже самые юные ринпоче: им было предписано читать вслух только что изученные тексты. Кармапа изо дня в день передавал свой непосредственный опыт Просветления.

Каждый день мы проводили с Кармапой, и он поручал своим ученикам-держателям линии давать нам посвящения.

Он читал лекции, провел Обещание Бодхисаттвы и два посвящения – в Защитницу Белый Зонт, которая нам особенно близка, и во Второго Кармапу Карма Пакши. В свое время Карма Пакши предсказал, что переродится в двух человеческих телах одновременно. Его просветленный ум будет проявляться в теле не только Кармапы, но и другого ламы – Шамарпы. В Тибете Кармапу и Шамарпу называют «Кармапа в Черной короне» и «Кармапа в Красной короне». Их воспринимают как одно целое, сравнивая с солнцем и луной.