Совместимая несовместимость - Анастасия Комарова

— Михаил.

— Очень приятно...

— Горелов.

— Я догадалась!

— Не скрою, когда Иван говорил о месте предстоящего отдыха, он не был щедр на эпитеты. Сказал только, что это будет сюрпризом для меня... Теперь я вижу, что сюрприз удался — вы просто очаровательны, Варвара! — продекламировал он, держа ее за руку.

— Спасибо. Стараетесь оправдать вторую часть характеристики — про Дон Жуана?

Если Варька и была поражена в первый момент, увидев перед собой новоявленную звезду экрана, то справилась она с этим быстро и незаметно — ее голос дрожал от смеха, а хрупкая кисть расположилась в Мишкиной ладони, по-видимому, вполне комфортно.

И тут произошла любопытная вещь.

Демонические кудри успели стать гореловской «визитной карточкой». Еще недавно он часто и с удовольствием пользовался их неотразимостью. Теперь же достал из кармана резинку и как-то слишком поспешно собрал волосы в хвост на затылке. Возможно, лишь потому, что Варвара начала с чересчур откровенным удовольствием любоваться ими.

Ивану стало весело. Как и у всех, его настроение неизменно улучшалось в присутствии хорошенькой женщины. А эта была не только хорошенькой, но и забавной. Он хохотнул и быстро взглянул на Мишку, ожидая встретить в его зрачках блеск понимания. Но Мишка на него не смотрел.

Теперь настала очередь Ивана наблюдать со стороны. И то, что он видел, внушало ему странные чувства.

Сидя в удобном кресле, он разглядывал свою «подругу детства» не через матовое стекло воспоминаний, в которых она была ребенком. Теперь он видел ее такой, какой она стала, и эта картина вызывала в нем восторг мужчины, радость эстетического наслаждения при взгляде на красивую женщину, гордость перед Мишкой за эту красоту... Ведь, несмотря на кривляние со знакомством, которое он вдруг решил изобразить, Иван ясно читал на его лице удивленное одобрение.

И еще одно, не совсем понятное ощущение возникло в нем, пока он наблюдал эту маленькую сценку. Пока не оформившаяся мысль вдруг взбудоражила его, когда на один-единственный миг, кажется, нарушилась веселая, дружелюбная гармония этой встречи: со стороны ему было заметно, как Варвара мгновенно напряглась, почувствовав... что? Мишкино дыхание на своей руке? Или его собственный бесстыдно-пристальный взгляд?

— Ну а где же Клавдия... Э-э, проклятый склероз, забыл отчество?

Ивану пришлось-таки возвратиться в реальность, которая требовала от него решения некоторых практических вопросов. Таких, например, как питание и расселение.

— Ты его и не знал. Васильевна. Так она, наверное, опять у Бори заседает... Помнишь Борю Сделай Движение? Он теперь еще больше похож на сатира, только очень-очень старенького... — Варвара мило наморщила носик, усмехнулась: — Представляю, что будет с тетей, когда она вас увидит... Ха! Она иногда за хозяйку меня оставляет, чтобы я постояльцев караулила...

Через открытую форточку в комнату нахально лез сладкий аромат жаренной на сале картошки.

— Да-аня! Со-оня! Обе-едать! — призывно раздалось с улицы.

— Ой, да вы же, наверное, есть хотите, да?.. Хотите? — всполошилась Варвара.

Иван скромно признался:

— Умыться бы, конечно, не мешало. Ну и кофейку попить.

ГЛАВА 5

Когда они, по-быстрому умывшись на полотенчато-клеенчатой кухне, где Варя тоже по-быстрому готовила бутерброды, снова расположились в уютной квадратной комнате с зашторенными от яркого солнца окнами, Иван победно взглянул на Мишку через заляпанный журнальный столик, центр которого пронзали тонкие, непослушно пролезающие между штор золотистые лучи.

Мишка сидел напротив, в другом кресле, не таком огромном, но таком же трогательно-старомодном.

— Ну и как? — спросил Иван.

— Что как?

Вот поганец, сделал вид, что не понял вопроса.

— Как тебе Варвара? Как тебе здесь?! — терпеливо переспросил Иван, дивясь радости, сделавшей чересчур звонким обычно приглушенный ленью голос.

Мишка молчал, сохраняя серьезную мину, как будто специально желал позлить его. И Ивану действительно стало обидно. При виде этой недовольной рожи он вспомнил все последние месяцы своих с ним мучений, продиктованных искренним желанием помочь. Однако он не успел возмутиться вслух, потому что Мишка все же не выдержал и усмехнулся.

— Сам знаешь как, — сказал он, снисходительно оглядывая комнату. — Здорово. Пока. И возможно даже, это именно то, что мне нужно...

— Еще бы! — охотно согласился Иван. — Ты просил — я сделал. Теперь попробуй только не избавиться от своей меланхолии. Я...

Он не успел договорить, потому что в комнате появилась Варвара с расписным тяжелым подносом в руках и выражением привычного гостеприимства на лице.

— У кого меланхолия? — поинтересовалась она.

И стала расставлять на столике чашки от кофейного сервиза старинной грузинской керамики.

Странно, раньше он совсем не обращал на это внимания. А ведь дом был полон красивых, особенно по теперешним временам, довоенных безделушек и напоминал бы антикварный магазин, если бы они не были раскиданы где ни попадя, вперемежку с современными пластиковыми дешевками.

— Да вот у него, Варь, у него, — с готовностью указал он на Мишку.

Горелов тут же досадливо скривился под ее вежливо-сочувственным взором.

— Черная меланхолия. Депрессия. Сплин. Хандра. Кризис. Дурь. Звездная болезнь. Называй как хочешь, а суть одна — плохо человеку. Потому-то я его сюда и привез... Чтоб лечился.

— Пра-а-авда?! — удивилась было Варвара, но осеклась.

Увидела в Мишкином лице нечто, что заставило ее опустить глаза и увлечься раскладыванием на хлебе аппетитных, влажно-белых брусков домашнего сыра.

Как примерная хозяйка, она элегантно разливала по чашечкам кофе. Движения ее были четкими, неспешными и ловкими, и, не предполагая тогда, с каким трудом это может иногда даваться, Иван снова залюбовался ею.

— А может, вам с молоком? — заботливо спросила она.

— Да мне с чем угодно, — благодушно отозвался Иван из глубины кресла.

— Спасибо, я люблю черный, — с полуулыбкой рокового соблазнителя из какой-то своей роли пророкотал Мишка.

Эту улыбку он сохранял все время, пока смотрел на Варвару и медленно, старательно набирал сахар на маленькую резную ложечку.

«Ну-ну! Вроде как придуриваться начал... Что ж, уже неплохо. Пусть себе тешится — авось разойдется. Мне только того и надо».

В течение следующих блаженных минут они, удобно развалившись в креслах, отдыхали от долгой дороги, смаковали вкуснейший крепкий кофе, вертели головами, Мишка — разглядывая, Иван — узнавая, и наслаждались непривычной атмосферой покоя, которого всегда так сильно не хватает там, откуда они приехали.

Варвара теперь сидела на стуле. Нет, сидела — не то слово. Подогнув под себя одну ногу, ступню другой она поставила на сиденье, устремив туго обтянутое джинсами колено к потолку. И теперь совершала опасные попытки примостить на этой круглой коленке чашку с дымящимся кофе. Что удивительно — довольно скоро это ей удалось.

— Надолго вы приехали? — спросила она. И, вдруг смутившись, убрала за маленькое ушко несуществующую прядь.

— Ну-у, недели на две, наверное, — неопределенно протянул Мишка.

Он с видимым интересом наблюдал за ее акробатическим номером с чашкой.

— Максимум! — уточнил Иван, поскольку с начала поездки привык тащить на себе всю тяжесть ответственности за него и перед искусством, и перед Тамаркой.

Сам же в это время пытался угадать, сколько лет могло быть «хозяйке».

Она была намного младше его самого — он помнил, что всегда воспринимал ее как малявку, которая крутится под ногами. Почти всегда. За исключением разве что того лета, когда отдыхал здесь последний раз. Он был тогда на последнем курсе института и приехал в надежде перевести дух после изматывающего дипломного марафона. Ей тогда было пятнадцать, не больше... В результате сложных подсчетов выходило, что сейчас ей примерно столько же лет, сколько тогда было ему, а именно — около двадцати пяти. Отличный возраст.

— Просто глазам не верю, как ты изменилась! — в подтверждение этих мыслей заметил Иван.

— Да-а? — самодовольно улыбнулась Варвара. И уже совсем другим тоном добавила: — А вот я тебя почти сразу узнала.

Она допила кофе и потянулась к белеющей на другом конце стола пачке сигарет.

— Куришь?

Он невольно улыбнулся, автоматически доставая зажигалку.

— И это спрашиваешь ты? — таким же тоном и с той же улыбкой ответила она вопросом на вопрос. — Я-то, может, и не курила бы, если б тебе не пришло тогда в голову таскать табак у бабушки Фаины...

Они потянулись друг к другу через маленький прямоугольник стола, чтобы совместными усилиями дать разгореться белой бумажной палочке. И тогда, глядя в прозрачно-зеленые глаза под высоко поднятыми в притворном удивлении, четкими, даже резкими бровями, Иван, словно на экране, увидел смешную картинку-ретро...