Совместимая несовместимость - Анастасия Комарова

Анастасия Комарова

Совместимая несовместимость

SpellCheck: Lady Romantic

Комарова А. К63 Совместимая несовместимость: Роман. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. —

(Женские истории).

ISBN 5-9524-2187-3

© А. Комарова, 2006

© Художественное оформление серии ЗАО «Центрполиграф», 2006

© ЗАО «Центрполиграф», 2006

Разработка серийного оформления художника И.А. Озерова.

Аннотация

Чего не сделаешь, чтобы помочь другу? Можно даже организовать для него любовное приключение, тем более что от настроения красавца актера зависит собственная карьера модного московского драматурга Ивана. Почему бы не уговорить Варвару, подружку юношеских лет, на ни к чему не обязывающий роман с тоскующей «звездой»? Все развивалось по плану, только незапланированной оказалась боль, которую почувствовал Иван, когда понял, что толкает в объятия другого любимую женщину...

Анастасия Комарова

Совместимая несовместимость

Люблю огонь, шампанское, жаркое, сверчков, и болтовню... и все такое.

У. Шекспир

Ваня любил Таню,

Но Таня его не любила...

М. Ортего

ПРОЛОГ

И все-таки это случилось. Выходит, теорема верна...

Проснувшись посреди ночи, Иван обнаружил, что ее нет рядом. Он не придал этому значения — она часто уходит по ночам рисовать в гостиную.

С тихим, блаженным стоном он перевернулся на живот, чтобы уткнуться лицом в ее теплую подушку, так счастливо пахнущую детским маслом. И спокойно уснул.

Утром ее снова не было рядом. И вообще не было дома. Полминуты ему хватило на то, чтобы вспомнить, какое сегодня число и почему ей нужно было рано вставать.

Пока суставы в сладком, полусонном соприкосновении с теплом постели приходят в гармонию, обретая память друг о друге, душа его раздваивается в недолгой борьбе, когда уже такое привычное сочувствие снова одерживает верх над растерянным раздражением. Одним из чувств, которые он познал благодаря ей. Что заставляет ее подниматься в такую рань без жизненно важной необходимости? Так уж сильно желание пораньше окунуться в промозглый сиреневый сумрак городской осени?

А денек-то у нее будет длинный, утомительный. Еще бы! С самого утра — очередное страшное собеседование в некоей дизайнерской студии, где она почему-то мечтает работать, вечером — неизменный, как деревенская свадьба, и такой же бестолковый фуршет по случаю вчерашней премьеры, а ночью... Ночью он, Иван.

Он мысленно обругал ее — она сама попросила об этом вчера, после спектакля. Он постарался, но получилось все равно слишком ласково. Иван улыбнулся и пошел умываться. Нужно поторапливаться. К одиннадцати Пашка Итальянец записал его на стрижку, а опаздывать к нему — упаси бог!

Скоро, по-утреннему свежий, но все еще сонный — в общем, до неприличия довольный, Иван вполз в комнату, которая называется гостиной лишь потому, что в ней не спят. И чуть было не поставил кофе на лист бумаги. Плотный прямоугольник так удачно белеет на темном дереве низкого стола, будто его специально подстелили под чашку.

Вовремя испугавшись, он отвел руку. А когда увидел изображение на листе — испугался по-настоящему. Горячие черные капли неминуемо обожгли дрогнувшие пальцы.

...Несомненно, утренняя находка взволновала его сильнее, чем он хотел бы думать. И привычная сонно-расслабленная невозмутимость стала теперь обычной ширмой — застенчиво прикрывает невнятные, но упрямо нескончаемые трепыхания души, вдруг уподобившейся усталому любителю экстази на излете вечеринки. А иначе как объяснить, что, услышав всего-то название модной стрижки, он вдруг утонул в водовороте противоречивых ассоциаций? С одной стороны — чарующе-романтичных, рожденных мелодичной мягкостью перекликающихся английских слов, с другой — неприятных и пугающих, так как в их звучании неуловимо угадывалось нечто... не то научно-техническое, не то медицинское...

Desconnect Connection... Господи боже!

О существовании столь мудреного словосочетания Иван, вероятно, и не узнал бы никогда, если бы не Пашка Итальянец. Тот только что просмаковал эти новые звуки с рассеянным кокетством, за которым не слишком успешно, да и не слишком старательно попытался скрыть распирающее его горделивое самодовольство.

Пашка Итальянец — многообещающий и многовыполняющий молодой стилист. Не так давно он ярким колибри впорхнул в разномастный круг Ивановых знакомых с целью «...создания для тебя должного имиджа!». На самом же деле существует, кажется, лишь затем, чтобы время от времени подпитывать его комплекс неполноценности разными отрезвляющими восклицаниями.

Такими, как, например, сегодня:

— Боже, Ваня, какое ретро! Откуда этот свитерок — с дедушки покойного профессора?!

И это вместо поздравления.

Столь эксцентричная фраза прозвучала бы по меньшей мере странно в устах любого другого, но он — Пашка Итальянец. И это прозвище как нельзя лучше подходит к его набриолиненно-кудрявой шевелюре, отливающей всеми модными в этом сезоне оттенками шоколада — от белого до черного, горького, глянцевой оливковой коже, отполированной ежедневными медитациями в солярии, а также голубоглазому, курносому рязанскому лицу и хамовато-утонченным манерам.

— Disconnect Connection... — сказал Пашка Итальянец и тут же пояснил: — Переводится — «Соединенная Несоединенность».

И даже прекратил изящно двигать холеными наманикюренными пальцами над головой клиента, благоговейно вслушиваясь в отзвук невразумительных и оттого завораживающих его самого слов.

— Это что еще за бред? Какой такой конекшен?!

Глупо было думать, что Пашка заметит иронию в его вопросах. Маэстро был явно «в образе», а потому стал объяснять терпеливо и снисходительно:

— Техника стрижки такая... Видишь, вот здесь у тебя совсем коротко, а вот здесь — наоборот, очень длинно? — то ли спросил, то ли рассказал он. И, не дождавшись ответа, продолжил: — Абсолютное несоответствие длин и фактур, казалось бы — уродство? Ан нет — красота! Вот это и есть — «Соединенная Несоединенность»! На минуточку, са-а-амое актуальное направление в Европе! — окончательно входя в пафос, провозгласил Пашка.

Уловив в зеркале характерное движение — от таких пассажей брови у Ивана всегда невольно ползут вверх, он расплылся лукавой улыбкой. И так же улыбался, слушая раздраженный комментарий непонятливого клиента.

— Белиберда какая-то... — растерянно пробормотал Иван.

И тогда Пашка Итальянец доверительно сообщил:

— Да какая разница-то? В моей профессии главное — понты!

Он лишь на миг развел руки в шутливо-извиняющемся жесте, и тут же возобновилось гипнотизирующее сверкание серебристых ножниц.

Вот за это он и любит Пашку Итальянца. Этот талантливый и веселый педик примиряет его с раздражающей обязанностью — соответствовать внешне недавно приобретенному статусу модного драматурга.

Что и говорить, Пашка — настоящий профи. И привык общаться со знаменитостями... разного калибра. И в некоторой тонкости ему не откажешь — ни словом не обмолвился об успехе спектакля, безусловно понимая, насколько автора уже достали этим до него... А вот поди ж ты — рядом, на смешной футуристической тележке, вместе с расческами и кисточками ненавязчиво лежит сегодняшняя пресса. И «случайно» развернута на том самом месте — с обещанной хвалебной статьей.

Знакомый резкий и будоражащий запах свежей газеты. Прикоснувшись к прохладной бумаге, Иван ощутил легкое замирание в животе. Или в сердце. Нет, не из-за статьи — он уже примерно знает, что там написано. Хвалят. Тонко и стильно. Как и требуется.

Немного про постановку. Немного про актерский состав. Немного про пьесу — что, конечно, особенно приятно... И, как всегда, много про «это». Как же, сенсация, почти скандал! Который, кстати, и обеспечил столь громкий успех скромному камерному спектаклю.

«...Переворот в сознании...», «...новое веяние...», «артисты отказываются от денег и выбирают искусство!» — ну, закрутили как надо, даже не из мухи слона, а из букашки мамонта... Хотя... Доля правды здесь, безусловно, есть. И немалая.

— Добрый день, здравствуйте...

Елейный голосок профессионально-приветливо струится из губок, припухших от гормонального крема «Chanel», блестящих от жидкой помады «Givanchy».

— Не хотите ли чаю, кофе, воды?

Милая девушка, вся такая бежевая, от хитроумно высветленных прядей на челке до каблучков мягких замшевых туфель. В прошлый раз она тоже предлагала ему что-то. А может, не она. Они тут все одинаковые — это такой рекламный ход. PR. Имидж.

— Нет-нет, спасибо, не хочу...

Милая девушка покорно исчезает, давно привыкшая к его отказам.