КУНЦЕЛЬманн & КунцельМАНН - Карл-Иоганн Вальгрен

Он, например, взял и ответил «сергею202» от имени Сесилии. Как он мог не ответить на закамуфлированное любовное письмо этого русского подонка с предложением нового «тет-а-тет»? Иоаким сочинил текст, который накануне показался ему безупречным. «Я не хочу больше тебя видеть» и «Пожалуйста, никогда больше не звони и не пиши», «Я ставлю точку»… все эти фразы подвели его к ещё более энергичному финалу: «Пошёл в жопу!» — и он подписал всё это именем Сесилии Хаммар.

Сейчас все эти казавшиеся накануне само собой разумеющимися действия уже не выглядели такими непогрешимыми. Полный идиотизм, признался он себе. К счастью, вспомнил он, сжимая в кулаке стакан с грогом, предложенный Андерсом, к счастью, у него хватило ума выкинуть это письмо из папки «отправленные», а само письмо «сергея202» вновь отметить как непрочитанное. Короче, сделал всё, чтобы замести следы своей подлости. Но всё же надо признать — это была настоящая подлость.

— Ты ведь ещё не промотал свои двадцать кусков? — весело спросил Андерс, выглядывая из-за бутылки водки в ведёрке со льдом, батареи стаканов с грогом и полуторалитровой бутыли шампанского. — Да, тысяча крон теперь не то, что когда-то. В Риге, мои дорогие, та же самая водка, что стоит перед вами, стоит сотню, и русская шипучка примерно столько же. Но главная проблема — латыши хотят поженить свой дикий капитализм с импортом нашего вульгарного стиля жизни… Да что там, двойные чаевые… бутылка скоро будет стоить двести. Там, в Прибалтике, мы копаем себе экономическую могилу. Через десять лет глобализации все вернутся на исходную позицию. Кроме самых бедных, естественно.

Приятели Андерса, не отрываясь от меню, вдумчиво кивали, подтверждая его слова.

— Как у тебя там, на даче?

— Не знаю. И скорее всего, не хочу знать…

— Моя секретарша сегодня говорила с «Роллер Коустер фильм». Похоже, они хотят использовать этот пунктик о лишней неделе, если понадобится провести дополнительные съёмки. Начнут завтра…

— Не знаю, возможно ли это…

— Контракт есть контракт. Йокке. Они заплатили двадцать тысяч, чтобы пользоваться твоим шале как съёмочным павильоном… А вообще они очень довольны. Готланд оказался именно тем, что им нужно. В меру экзотично, но всё же Швеция. И главное, никто не мешает.

За стойкой стоял его лысый кредитор… В тот вечер идея пригласить пятнадцать штук светских алкоголиков на выпивку в кредит показалась ему гениальной. Минут пять назад лысый глянул своим козлиным глазом на их столик, и определить, что именно этот взгляд означает, было не так легко.

— Мне плевать, что они там делают… и ты прав, денег уже нет. Сейчас у меня другие проблемы.

— Я ему помогаю, а он сидит и ворчит, — сказал Андерс, повернувшись к своим дружкам, — и самое замечательное, мне это нравится! Мне нравится, когда Йокке огрызается. Странно, но это придаёт мне бодрости.

Иоаким слушал вполуха. В баре, как ему показалось, появилась женщина, ради которой он здесь оказался.

— …плевать, что они там делают, — передразнил Андерс Иоакима. — А вы знаете Карстена Хамрелля? Таинственный мужичок! Раньше работал в рекламе. А Йокке, мой приятель по университету, сдал упомянутому Хамреллю дачу, а теперь боится, что они там снимают какую-то пакость… А может быть, и так. Откуда мне знать? Я не из тех, кто много спрашивает. А двадцать тысяч — вполне приличный пластырь, если оказался в дыре…

Парни в костюмах «Армани» засмеялись деловым смехом. Но Иоаким их не слушал, хотя тема была ему небезынтересна… Та, в баре, и в самом деле оказалась Сесилией, она была с незнакомой ему женщиной. Дамы заказали по бокалу белого вина и исчезли на застеклённой веранде выходящей на улицу. К его удивлению, они держались за руки.

— Прошу меня простить, — услышал он собственный голос. Ноги нащупали опору и подняли его со стула, а дистанционно управляемая рука задвинула этот самый стул под стол. И ноги его, абсолютно лишённые какой-либо связи с мозгом, тронулись в путь.

Он вовсе не собирался к ней подходить. Смысл его действий (если он вообще имелся, если в жизни вообще есть какой-нибудь смысл) заключался в том, чтобы следить за ней, быть от неё поблизости, попробовать разузнать что-то, может быть, подслушать случайный разговор, узнать, наконец, не встречается ли она с кем-то ещё. Да, в конце концов, просто бросить взгляд на её вырез и тугие бёдра. Но получилось всё не так. Она заметила его, когда он обогнул компанию изрядно подвыпивших женщин.

— Иоаким, что ты тут делаешь?

Он уже несколько месяцев не стоял так близко от неё, и у него перехватило дыхание.

— Мы здесь с Андерсом Сервином, — выдавил он. — Ну, ты знаешь, мой приятель ещё со студенчества. Деловая встреча. Придумываем фильм… А ты что здесь делаешь?

Сесилия, по-видимому, не чувствовала никаких угрызений совести из-за своей измены, она выглядела так, как будто не чувствовала угрызений вообще ни за один из совершённых ею в жизни поступков. Чуть поодаль, у окна, её приятельница устраивалась за столиком, поглядывая на них с едва заметным удивлением.

— Мне нужно кое-что выяснить с Саскией… — В тоне её звучала странная приподнятость. Она помахала подруге — Дескать, я сейчас, это не займёт много времени — и продолжила: — Понимаешь, кто-то написал ей мейл от моего имени… или, может быть, её мужу, по тексту не поймёшь. В общем, мистика какая-то. Мы решили встретиться и постараться понять, что это всё значит.

Сукин сын, — сказал внутренний голос со всей возможной серьёзностью. — Чёрт бы тебя побрал с твоими блестящими идеями!

— Полный бред. Кто это сделал, зачем — ничего не понять. Наш компьютерщик говорит, что кто-то влез в мой почтовый ящик. В принципе это очень легко, если знаешь пароль. Хотя вычислить хакера всё равно можно, надо только понять, как искать.

— Наверное, — сказал Иоаким. Ничего более разумного в голову не пришло.

— Мы сейчас проверяем IP-адреса, пробуем узнать, с чьего компьютера пришло сообщение. Подумай только, даже это можно узнать… это просто потрясающе, не правда ли?

Лысый бармен нагнулся к напарнику и доверительно что-то сказал, показывая в сторону Иоакима. В воздухе начали проскакивать пока ещё неслышные грозовые разряды.

— Саския просто убита… ты понимаешь, это сообщение пришло на компьютер её мужа… она им иногда пользуется, хотя это и запрещено. Сергей работает в засекреченном до идиотизма оборонном институте, и даже его домашний компьютер огорожен частоколом всяких виртуальных заборов…

— И что вы хотите выяснить? Саския пишет записки на суперсекретном компьютере мужа? И туда же получает ответы?

Ну да, что-то вроде этого. Может быть, придёте! подключить СЭПО[65]. Подумай, а вдруг речь идёт о терроризме.

До Иоакима начала медленно доходить ситуация, в которую он вляпался. Всякие термины, вроде «шифровка», «SSL[66]-связь» начали всплывать в памяти, требуя уважения. Ладони вспотели, свидетельствуя о растущей нервозности, поскольку он вспомнил, что именно содержало его сообщение.

— Но Саския рассвирепела главным образом по личным причинам, — сказала Сесилия. — Мы постоянно переписываемся — надо решить вопрос о лэй-ауте в газете… она недавно работает с нами. Мы даже успели подружиться. И вдруг, ни с того ни с сего, вчера вечером она получает письмо, якобы написанное мной. И в этом письме я предлагаю её мужу идти в жопу, предлагаю не звонить и не писать и сообщаю, что ставлю точку, словно бы у меня с ним когда-то что-то было!

— А было?

— Что?

— С её мужем…

— С ума сошёл! Но ясное дело, она волнуется. Письмо угрожающее… а муж её — шишка в оборонном институте!

Сесилия помахала сидящей за столиком Саскии; та тоже подняла руку. У них роман, решил Иоаким.

— И Сергей начал ревновать, он решил, что письмо адресовано Саскии и что это не у него, а у неё роман на стороне. Вот мы и решили поговорить и всё выяснить… и самое странное, что опасения Сергея, похоже, сбываются… у нас чуть ли не любовь! Подумай только, я начинаю западать на женщин!

Он не верил своим ушам. Он и глазам своим не хотел верить: лысый бармен со своим напарником шушукались с вышибалой, со злостью указывая в его сторону.

— Сесилия, — сказал он, — я хочу знать только одно. У тебя есть кто-то? Я тебя видел в самолёте из Висбю несколько месяцев назад. И с тех пор, как я тебя видел в обществе этого… человека, от тебя ни звука.

— Ты словно бы меня и не слушаешь… Я хочу сказать что я, возможно… как это дико ни звучит… в общем, я лесбиянка. Или, может быть, бисексуальна. Я ничего подобного не испытывала, и Саския тоже… Этот хакер оказал мне потрясающую услугу: только сегодня, вот сейчас, вечером, мы поняли, какие чувства питаем друг к другу…