Казино - Олег Андреев

– В карты?

– Какие карты, Петя. Колесо удачи! – Панин вновь достал из кармана табак.

– Когда это ты успел? – Петр Ильич искренно удивился.

– Три года назад. Ездил изучать опыт тамошних «голубых» заведений, прикупить кое-что… И попал. Возвращаться не на что было, – вздохнул Гена. – А сколько я книжек тогда перелопатил. У меня мозги вспухли от этих систем. Но когда я, уже без гроша, подбирал на Хеленштрассе подпорченные бананы, у меня вдруг, прости за наглость, открылся третий глаз.

– И что же ты увидел? – не сдержался от иронии Козырев.

– Я увидел, если угодно, что сама рулетка – это колдовство случая.

– А что же делает рулетку страстью, которой подвергается все большее количество людей? – Петра Ильича действительно давно интересовал этот вопрос.

– В чем тайна игры чисел? – Белесые глаза Панина приобрели ярко выраженный голубой оттенок. – Смотри. Крутящийся круг с цифрами. Ничего особенного, но, во-первых, игрок сам наблюдает, как ведется игра. Этого он не может делать, например, при числовом лото. Во-вторых, он собственными глазами видит выигравшие цифры, чего не видит при других играх. Третье – игрок сам решает, сколько и на что он будет ставить – это также в большинстве других игр не предусмотрено. Четвертое: игрок может сразу после того, как выиграл, забрать выигрыш. Это необычно для других игр. Далее, он может надеяться от игры к игре отыграть свой проигрыш, и, наконец, он имеет свободный выбор размера ставки между минимумом и максимумом. Даже тогда, когда у него нет возможности играть по максимуму из-за нехватки денег. Где ты еще встретишь столько завлекательных крючков? К психологическим моментам, о которых я сказал, прибавляется еще и магия чисел. А это уж, простите, не сказки про царя Гороха…

Панина прервал стук в дверь.

– Петр Ильич. Его увезли уже. – Катя, как всегда, что-то жевала. – Пал Палыч говорит, что инфаркт. Я сказала, что вы сейчас будете.

– Буду. И не один. Так он умер или нет?

– Как будто жив… – протянула Катя неуверенно.

Они вышли из лифта.

– Да, Геннадий, пожалуй, это судьба. Ты видишь, как нас закрутила жизнь! Казино, я, ты… – Козырев по-приятельски ткнул Панина в плечо. – Ты же понял. У нас здесь ЧП. Балуев старшим пит-боссом у меня работал. Золотой мужик, но старый уже. Это служба для молодых. Здесь такие нервы – филиал Кащенко. Да и должность, я тебе скажу. С улицы человека не поставишь. А еще мы на днях управляющего лишились – приходится нам с начальником СБ за всем присматривать, а мы ведь не железные… Мысль мою улавливаешь? – Петр Ильич лукаво улыбнулся. – Ты в этом подкован, так что принимай должность. Потянешь?

– Я? Ты серьезно это говоришь, Петр? Конечно! Готов! – возбужденно ответил Панин, не ожидая такого поворота.

– Я тебе помогу для начала. Понимаю, что место не совсем для тебя. Ну поработаешь. Не понравится – уйдешь. Пойдет дело – вырастешь. Ну как?

– Фантастиш! Да ты кудесник, Петро! – Панин расхохотался, обнажив желтоватые зубы.

– Тогда вперед. Я тебя познакомлю с товарищами по камере, – сам засмеялся своей двусмысленности Петр Ильич.

– Канапе с ветчиной и манго, харисса, узелки с кускусом, икра из перца с орехами. К шампанскому отлично пойдет, на мой взгляд, – без обычной лучезарной улыбки излагал метрдотель. – Креветки есть с чили. Из острого, пожалуй, все.

– А икра из перца с орехами – это что? – поинтересовался Геночка.

– Красный сладкий перец, грецкие орехи, чеснок, сухарики, оливковое масло, самбал олек или аджика – на ваш вкус. – Миша вопросительно посмотрел на Козырева.

– Михаил, да успокойся ты. Прорвемся. Поправится Алексей Иваныч. Не переживай. Как же мы без него. Давай! Шабли, креветки, хариссу и канапе. Икру будешь? – подмигнул он Панину.

– Только не заморскую, – схохмил тот.

– Севрюжья есть? – сглотнул слюну Козырев.

Метрдотель утвердительно кивнул.

– Кстати, я вас не представил. Михаил Клевало, метрдотель. Наша гордость, – Петр Ильич поднялся и по-отцовски обнял его. – А это, – он указал рукой на Геночку, – наш новый старший пит-босс Геннадий Георгиевич. И больше того, моя правая рука.

Панин удивленно повел бровями.

– Очень приятно. – Миша натянуто улыбнулся.

– Беги, и чтобы мигом. – Козырев уже вернулся за стол. – Ну как тебе наша камера, Геннадий? – Он раскрыл свой серебряный портсигар и закурил.

– Мониторная, что ли? – красивым тонким пальцем Панин чертил на скатерти какие-то иероглифы. – Камера хорошая, да посадить туда некого, судя по всему.

– В каком смысле? – изумился Петр Ильич.

– В камеру, прости за каламбур, надо шулера сажать. Каталу. А все твои психологи только языком молоть горазды.

– Зачем катала? У тебя, что ли, глаз нет?

– Есть. Только резкость не та. Объектив, так сказать, не тот. У настоящего каталы широкоугольная камера, а у меня лишь портретный фотоаппаратик средней руки, выражаясь фигурально. В любом нормальном казино на Западе за мониторами сидят только профессионалы, Петя. – Панин самодовольно затянулся.

– Ну застыдил совсем. Ты что, бывал в их камерах? Мне, честно признаюсь, не доводилось.

– А я вот был, в Гамбурге. Друг у меня там нарисовался… Но это другое.

– А что ты предлагаешь? Где взять каталу-то? Мы же их на пушечный выстрел к штату не подпускаем, – нахмурился Козырев.

– Есть мужичок один. Я его с давних пор еще знаю. С Лялина переулка, между прочим. От дел отошел давно. Но стаж, Петя! Короче, если ты не возражаешь, я его приведу к тебе. А вот и наше шипучее… – Коренастый официант открывал пузатую бутылку. – Петр, а где же дичь? – рассмеялся Панин.

– Отстрел еще не начинался, Гена, – подхватил тот. – За большую охоту?!

Они весело чокнулись.

В зале было душно.

«За кондиционерами, конечно, некому последить». Петр Ильич скривился в усталой ухмылке.

– Слушай, Гена, управляющего нет. Поэтому, как я уже сказал, ты моя правая рука пока, до лучших времен. Возьмешь у Катьки ключ от кабинета главного менеджера. И последишь тут пока по мере сил за всем. Договорились? А я уж тебя копейкой не обижу.

– Погоди, Петро. Взгляни-ка вон на того человека. – Панин указал подбородком на огромный подковообразный стол, за которым сидело несколько игроков. Трое мужчин и женщина. Судя по всему, Геночку привлекла внешность смуглого, стройного господина, ерзавшего на высоком стуле.

– А у тебя, я вижу, интуиция на людей, – отметил Петр Ильич. – Это сынок одного арабского шейха. Сынку, правда, хорошо за тридцать… Но уже недели две здесь играет и даже выиграл пару раз!

Они подошли к столу, чтобы понаблюдать за игрой.

Дилер, черноокая женщина с выщипанными бровями и тщательно зачесанными назад волосами, невозмутимо возвышалась над столом.

Араб недовольно всплеснул красивыми руками в перстнях:

– Чорт возми! Я проиграл, – с характерным акцентом сказал он.

– А я выиграл, – лениво заметил сидящий напротив толстячок, чем-то похожий на бульдога.

– Хорошо. – Араб полез за огромным портмоне. – Теперь мы будэм играт на все дэнги. Десять тысяч. Как, согласэн, господын Санын? – злобно спросил араб.

– А че, давай. Десять так десять, – с улыбкой проговорил толстячок.

Сидящий рядом с ним худощавый спутник, напоминавший чем-то борзую, толкнул его в бок и, наклонившись к подпертому жирной щекой уху, вероятно, выплеснул свои возражения и доводы.

– Не лезь, Петрович. Я счас покажу господину шейху, как Черное море бушует. Ха-ха-ха. Принимаю. Жетонов подайте бывшему депутату Государственной думы! – Он вытащил пачку «зелени», перехваченную резинкой, и положил на стол рядом с собой.

Дилер обменяла их на фишки.

– Вы согласны с условием игры? – спросила она холодно.

Игроки кивнули в ответ.

– В банке десять тысяч условных единиц.

Араб достал карту из колоды, закованной в металлическую подставку. Карта с легкостью заскользила по зеленому сукну. Следующую карту он положил рядом с собой. Третья легла рядом с первой. Затем еще одну для себя. После этого крупье лопаткой быстро приподняла карты, предназначенные для понтера, и стремительно перебросила их сантиметров на двадцать так, что они оказались прямо между пальцев господина Санина. Тот лениво изучил их и так же лениво бросил на стол.

– Восемь! – бесстрастно сказала крупье, но в ее голосе, как показалось Козыреву, все же проскочила нота патриотической радости.

Араб открыл свои карты – две дамы.

– У меня натюрель, а у товарища шейха снова гарем! – захохотал Санин. – Дама на даме. Как же ты их любишь. У нас в России так не принято… – Он продолжал хихикать.

Крупье ловко подвинула выигранный банк поближе к нему.

– Я имею возражений. Ты подыгрывать этот человьек! Прошу менять! – заорал араб и топнул ногой.