МИКРОКОСМ, или ТЕОРЕМА СОГА - Асука Фудзимори

– Миллионы… Сопляк паршивый… Миллионы… – тяжело дыша, бормотал магнат.

Закипела работа, в течение нескольких недель вознеслась в небо пагода храма Сога. Меж вишен я кедров выросли стены павильона, крышу покрыла черепичная кровля. Не обошлось без споров. Священники жгли друг друга взглядами, хлестали словами, отстаивая каждый свою точку зрения. Как ориентировать святилище, с севера на юг или с запада на восток?

– Голова пойдет кругом по всем четырем направлениям от этой ругани, – устало вздохнул один из выдохшихся спорщиков.

Хитоси способствовал прекращению дискуссии чаем, предложениями компромисса и конвертами, вручаемыми священникам. Его вмешательство возымело желаемое действие, и вот павильон уже благополучно отстроен. Депутат от этой местности, войдя в контакт с папашей Ивасаки, выбил себе полномочия префекта и право на участие: окультуривание рельефа, очистка прудов, асфальтирование дорог, изгнание бедноты и снос ее жалких хижин. Началось строительство нового комфортабельного жилья, и Хитоси, чтобы показать пример, построил себе небольшой изящный дом перед храмом, увенчанный громадной дымовой трубой.

Стены этого домика стали причиной первых трений между супругами Сога. Каждый уик-энд Хитоси оставлял семейный очаг. Он подхватывал тросточку и решительно устремлялся к выходу, не обращая на молодую жену никакого внимания.

– Опять уходишь? Мне надоело сидеть одной!

– Но ведь ты знаешь, что мне надо следить за работой. Ведь это мое семейное наследие.

– Да, да, слыхала. Гоняешься за призраками прошлого. Даже матушка твоя осуждает это разбазаривание средств на храмовых жуликов. Она сказала, что бедный отец твой, если б увидел с неба, что ты творишь, с горя разбил бы голову об облака. Всех ее комплиментов не помню, но ты трижды олух, у тебя мозги ветром выдуло, ты…

– Ну, она еще и не так может.

– Забудь. Лучше вспомни, как приятно покувыркаться со мной в мягкой постельке. Здесь такая удобная кровать… Минута погоды не делает.

– Извини, я уже опаздываю.

И он убежал, оставив расстроенную супругу в печальном одиночестве. Местное начальство принимало молодого человека с распростертыми объятиями. Еще бы, ведь он преобразил округу, привлек инвесторов. А мощное бетонное сооружение, выросшее в перелеске между храмом и морем, старались просто не замечать, резонно подозревая, что именно оно является источником свалившейся с небес благодати.

– Храм, – презрительно кривил губы лейтенант Исивара.

– Машина! – гордо выпрямился Хитоси.

– Грандиозно! Гениально! – пылал энтузиазмом Инукаи.

Старик сразу понял все выгоды плана молодого профессора и без колебаний его одобрил. Опытный политик знал, что чем больше размах, тем легче пробить фонды. Неопытные лейтенанты мялись, жались и возражали:

– Да, неограниченные средства, но не целый же район строить!

– Он ловко повернул дело, ведь половину средств выделяет Мицубиси.

– Я не вполне понимаю, какое отношение к разработке системы кодирования имеет храм в позабытой богами дыре. Мои возражения вызваны не простым желанием поспорить, я хочу понять, как мы оправдаем эти затраты в министерстве.

– Это я беру на себя, – успокоил Инукаи. – Втирать очки я большой мастер. Вы лучше слушайте нашего дорогого доктора Сога, соблазняйтесь его бредовыми идеями и его сладкими речами.

«Дорогой доктор Сога» состряпал пухлый проект с дюжинами страниц темного текста, пестрящего специальными терминами и множеством еще более непонятных графиков. Он с жаром объяснял военным необходимость создания шифровальной машины совершенно нового типа.

– Теоретически это вполне осуществимо. Да, теоретически, так как идея пока что не воплощена в жизнь. Но мы должны обогнать англичан и французов, это даст стране общий технологический толчок…

– Согласен, но при чем тут храм?

– Отвлекающий момент. Нам нужен фактически небольшой завод с механическими, электрическими и иными технологическими мастерскими и лабораториями.

– Это в храме-то?

– Нет, для предприятия уже возведено капитальное бетонное строение.

– Молодец, молодец, – похваливал Инукаи. – И построено оно не на голом месте, не мозолит глаза любопытным; лишь как одно из сооружений, оно не слишком обращает на себя внимание. Все на храм пялятся.

– Автоматическая шифровальная машина… – предпринял атаку с иного направления лейтенант Итагаки. – Жюлем Верном отдает, фантастическим романом. У нас ведь армия, а не литературный салон.

– Ничего фантастического! Счетные машины существуют в реальности с незапамятных времен. Паскаль и Бэббидж… А машина для игры в шахматы Кеведо?

– Ну, не слишком они военные, – поморщился Исивара.

– Эта шахматная машина демонстрирует возможности техники, она обладает человеческим интеллектом.

– Ну и что?

– А то, что составленный этой машиной код человеку не по зубам, – поспешил на помощь Хитоси старец Инукаи.

– И кроме того, – подхватил Хитоси, – шифровальная машина исключает ошибки, свойственные человеку, она не отвлекается и не устает.

Исивара тяжело вздохнул:

– Что ж, командир, если вы верите в этот проект…

– Когда я говорил, что я в него верю? – подпрыгнул старец.

– Как? – изумился Хитоси. – Я вас тоже именно так понял.

– Ах, молодой человек, молодой человек, какая трогательная наивность! Конечно же, я в восторге от вашего проекта и от всего сердца желаю, чтобы он завершился успешно. Но интересует-то меня лишь мое правительственное будущее. Не воображайте, что я готов потакать любому вашему капризу. Я слежу и контролирую. Ах, нынешние молодые люди… А костюмы… А прически… Итагаки чуть подался вперед.

– Извините, командир, я не вполне понял. Вы поддерживаете проект или нет?

– Поймите меня правильно, – задушевно проворковал Инукаи, – единственное, что меня волнует, – пост премьера. Чтобы влезть в премьерское кресло, я должен выполнить определенные действия и добиться определенных результатов. И не наделать глупостей. Баланс на проволоке без зонтика! Политика – штука весьма беспокойная, скажу я вам.

– Я пока так и не понял, поддерживаете ли вы проект, – заметил Хитоси.

– Конечно поддерживаю, дорогой мой, поддерживаю безоговорочно… Впрочем, с одной оговоркой: мне нужен результат. Если все идет хорошо – вы всегда получите мою помощь. Если что-то не так – я сразу выхожу из игры и поднимаю вопль, что меня предали. Такие в этой игре правила. Вот взгляните-ка!

Он вытащил из ящика два листка, аккуратно сложенных вчетверо. Голос зазвучал зловеще, глаза метали молнии. Казалось, из его рта сейчас угрожающе высунется раздвоенный язык ядовитой змеи.

– Вот они, уже готовы. Письма поздравительные… или обличительные, в зависимости от результатов. Осталось вписать фамилии… Подпись, печать – и кто-то осчастливлен… или обречен. Хе-хе-хе, прелестная шуточка…

Лейтенанты примерзли к сиденьям. Хитоси почувствовал, что смешок старца отозвался холодком вдоль позвоночника.

– Ну-ну, пошутил, пошутил. – Старец снова захихикал, но уже без зловещих ноток в голосе. – Лейтенанты Иси-туда и Ита-сюда, как вы отнесетесь к повышению в звании в награду за вашу самоотверженную деятельность на благо отечества?

Чуть позже Хитоси представил на рассмотрение руководства эскизный проект, лейтенанты Исивара и Итагаки стали капитанами. Старец Инукаи перебирал цепкими пальцами свою бородешку, ерзая в кресле. Все складывалось наилучшим образом. Эта машина станет его детищем, думал он. Он ее будет защищать, лелеять, а она достигнет невероятных результатов.

Принцессе Кагуя еще не исполнилось и шести лет, а двор уже осознал, что вырастет она красавицей неотразимой. В поведении этой крошки чуть ли не с младенчества прослеживались аристократические замашки. Взгляд ребенка лениво и высокомерно скользил по людям и предметам, фиксируя каждый объект в течение лишь нескольких секунд. Длинные шелковистые волосы ночной черноты вызывали зависть придворных дам. Звучный голос заставлял слуг сломя голову нестись на зов.

Как и все дети ее возраста, она любила выкинуть какой-нибудь фокус, и не всегда безобидный. Однако при взгляде на нее у взрослых исчезала мысль о наказании этого чудесного создания.

– Удивительно! – ворчал, глядя на нее, согнутый возрастом Умако. – Папаша ее – феноменальный урод и полный кретин. А создал такое чудо. Непостижимо!

В свободное от издевательств над слугами время принцесса любила глазеть в окно. Заметив однажды старика, рубящего бамбук, она спросила у молодой служанки, прибирающей в помещении:

– Кто это там… вон тот, в лохмотьях?

– Это старый человек, принцесса. Он срезает бамбук.